Змеи Ташбаана (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Змеи Ташбаана (СИ)». Краткое содержание книги:
Изо рта вновь потекла струйка темной крови.
— Я не так себе это представлял, — ответил Рабадаш, склоняя набок голову в небрежно намотанной на манер тюрбана темной ткани, скрывающей слишком длинные для простого тархана волосы. Лежащего на песке младшего брата он рассматривал с видом божества, увидевшего на своем пути издыхающего червя. Вроде и мерзко, но и раздавить, окончив тем самым мучения несчастного, брезгует. — Предполагалось, что умолять меня о смерти ты будешь в пыточной камере. И что вас там будет двое. Однако, — заметил кронпринц, переводя взгляд на вошедшую глубоко в правое плечо стрелу, — даже не знаю, хвалить тебя за не надетую кольчугу или нет. В ней бы ты давно уже утонул. Но, с иной стороны, только полнейший глупец мог позволить расстрелять себя у самых ворот собственного города. А ты, братец, именно таков. Даже Зайнутдин оказался умнее, раз решил от тебя избавиться.
И Шараф неожиданно для самого себя заплакал. От сдавленных рыданий заклокотало в груди, заставив вновь закашляться кровью и водой, и Рабадаш несильно пнул его носком сапога в раненую руку.
— Тихо. Скулить будешь потом. А пока посмотрим, стоит ли пытаться тебя спасать или проще и в самом деле добить.
И, схватив Шарафа за шиворот, потащил его по песку, как тащат куль с мукой, а не раненого брата.
***
Зайнутдин спал с лица, узнав, что солдаты не нашли не только старшего его брата — живым или мертвым, значения не имело, — но и тела младшего.
— Я хотел похоронить его, — бормотал новоиспеченный правитель, и черная краска вокруг его глаз текла вместе со слезами, оставляя грязные дорожки на смуглых щеках. — Рядом с отцом, как и положено принцу. Он должен лежать в храмовой усыпальнице! — выкрикнул Зайнутдин и замахнулся на горбуна-визиря. Тот, еще шесть лет назад наученный, как правильно вести себя с любящими бить и отвешивать пинков сыновьями тисрока, проворно отскочил в сторону. Даже тюрбан не съехал ни на дюйм.
— Не гневайтесь, о повелитель, да живете вы вечно. Боюсь, что тело принца Шарафа давно унесло в море и теперь даже самим богам не под силу отыскать его останки, — ответил Ахошта, позабыв добавить при этом, что тело не искали намеренно. Сгинул, и хорошо, пусть теперь Таш о его душе голову ломает, а у Великого визиря найдутся дела поважнее.
Зайнутдин разрыдался, сорвав с головы алый тюрбан, и швырнул его на ковер.
— А Рабадаша так и не нашли? — спросил тархан Кидраш, с трудом удержавшись, чтобы не поморщиться при виде рыдающего правителя. Братская скорбь понятна и уважительна, но не на глазах же у слуг и тарханов! И уж тем более не после собственноручно подписанного приказа об убийстве брата.
— Нет, о благородный тархан, — кисло отозвался Великий визирь с таким лицом, словно у него заболели все зубы разом. Ахошта не первый день пребывал в тщательно скрываемой ярости, пытаясь понять, куда мог скрыться черноглазый дьявол и каким образом теперь выманить его из логова. Десятки солдат перевернули всё, что только можно было перевернуть в радиусе десяти миль вокруг Ташбаана, но кронпринц будто сквозь землю провалился. Не пересек же он в самом деле отмерянную ему границу?
Нет, качнул головой Ахошта в такт собственным рассуждениям. Не рискнул бы.
— Мы найдем вашего брата, о повелитель, да живете вы вечно, — пообещал визирь, будучи совсем не уверенным, что сумеет это обещание выполнить, но Зайнутдин его не слушал, уставившись в широкое, занавешенное тончайшим золотым шелком окно.
— Усыпальницы, — пробормотал он, неверящим взглядом смотря на чернеющие среди темных туч и белых песков очертания далеких гробниц. — Вы проверили Усыпальницы?
Дьявол! — развеселился в мыслях Кидраш. Воистину дьявол, если ему хватило ума, а главное, смелости прятаться всё это время среди прóклятых гробниц! И ведь действительно, храбрейший из калорменских воинов не решится приблизиться к Усыпальницам из страха, что обитающие там призраки вырвут у него душу и унесут ее с собою во тьму. Никто из них даже не подумал послать солдат обыскать гробницы.
Но прежде, чем сам Кидраш или горбун-визирь успели отдать приказ или хотя бы представить, как они будут убеждать воинов подойти к Усыпальницам ближе, чем на тысячу ярдов, как в кабинет ворвался, забыв даже упасть на колени перед правителем Калормена, молодой мужчина в одежде дворцового стражника.
— Повелитель… да живете вы вечно! — выдохнул стражник так, словно пробежал от дворцовых стен до покоев тисрока меньше, чем за минуту. — И вы… милостивые тарханы…
— Как ты посмел! — рявкнул горбун-визирь, на мгновение перестав казаться потешным всякому, кто видел его маленькую согнутую фигуру в огромном тюрбане и пестром халате. — Врываться без разрешения к самому правителю Калормена, да живет он вечно!
— Корабли, — выдохнул в ответ стражник, и это, по-видимому, пугало его куда больше, чем возможный гнев правителя и всех его тарханов. — Там… корабли. Уже с городских стен видно.
Кидраш представил себе десятки огней в ночной гавани, заполонивших море до самого горизонта, высаживающиеся на берег личные армии тарханов, одну за другой, и подумал о том, что в этой войне он, пожалуй, занял не ту сторону.
— Рабадаш идет, — сказал тархан и смерил взглядом резко притихших Зайнутдина и его многомудрого, втянувшего их в эту авантюру визиря. — И он никого не пощадит.
========== Интерлюдия. Восточное море ==========
Тархан Ильгамут подошел к двойным дверям каюты широким, размашистым шагом, но остановился в полуярде от них, не решаясь постучать в украшенные резьбой и позолотой створки. Принцесса, разумеется, знала, что он стоит снаружи, услышала, как гулко стучат по натертой до блеска палубе каблуки его сапог, и теперь, верно, посмеивалась над замешательством тархана. Ильгамут недовольно нахмурил темные брови, в мыслях ругая себя последними словами за постыдную для мужчины и воина робость, поднял руку с одним лишь золотым перстнем и решительно постучал два раза полусогнутыми костяшками пальцев. Он ожидал услышать лишь позволение войти, но вместо этого двери бесшумно приоткрылись и принцесса появилась на пороге каюты сама, будто стояла там с самого начала, ожидая, когда он постучит. Ильгамут поспешно отступил на два шага назад — недопустимо было знатному мужчине стоять так близко к знатной женщине — и склонил голову, сорвав украшенный перьями тюрбан с высветленных краской и солнцем волос.
— Хм, — протянула принцесса Джанаан, окинув его оценивающим взглядом. Длинные, прорисованные почти до самых висков серебряные линии подводки придавали ей вид одновременно чарующий и хищный. — А вы, кажется, выше моего брата.
Женщины, подумал Ильгамут, бросив на нее короткий взгляд из-под упавших на глаза волос. Вечно их посещают мысли о ненасущном.
— Встаньте прямо, — велела принцесса и вновь протянула, когда он подчинился. — И верно, чуть выше. Забавно, что я не заметила этого прежде.
Прежде он лишь раз смел подойти к ней так же близко, как мог бы подойти брат, а потому у принцессы и не было возможности сравнить. В тот раз Джанаан почти рухнула на него с коня, и Ильгамуту пришлось нести ее в шатер на руках. И стараться не думать о том, что любой калорменский мужчина был готов сразиться с полчищами демонов за возможность ощутить, как сама Жемчужина Калормена доверчиво льнет к его груди.
— Вы желали мне что-то сказать, благородный тархан? — наконец спросила принцесса, перестав рассматривать его почти удивительными, зелеными с голубоватым отливом глазами. В Калормене было мало зеленоглазых женщин. И еще меньше в нем было зеленоглазых женщин, которые приходились дочерьми самому тисроку и владели тремя сатрапиями. Рано или поздно эти земли, конечно, перейдут к ее сыновьям, но каждый калорменец понимал, что младший из детей, пятилетний Сармад, будет готов править не раньше, чем через десять, а то и пятнадцать лет. И что до того дня юному тархану не помешает иметь перед его черными глазами подходящий пример опытного воина, правителя и просто достойного мужчины. Ильгамут не без оснований считал, что не лишен всех этих качеств, и, к тому же, находил мать юного тархана женщиной невероятной красоты. И это был его шанс поразить принцессу доблестью и воинским искусством.