Змеи Ташбаана (СИ)

Тархан посмеивался про себя над решением зайнутдинова военачальника разделить своих солдат и послать их прочесывать все дороги. Нет, сама мысль была, безусловно, верной, но высылать отряды из трех-четырех человек и ждать, что они расправятся с кронпринцем, было крайне глупо. За последние шесть лет Рабадаш до последних мелочей изучил все окрестности Ташбаана — которые и без того знал лучше любого иного воина — и наверняка устроил незадачливым солдатам засаду. И все же, кронпринц был обречен кружить вокруг города, как дикий зверь, не способный сбежать в другую провинцию. Это делало его уязвимым.

Зайнутдин не иначе как подумал о том же, поскольку вновь закричал на незадачливого военачальника.

— Найдите его! Прочешите всё вокруг на десять миль от города, загляните под каждый камень, но найдите его! Он не мог далеко уйти!

— Принц Шараф уже собрал отряд, повелитель, да живете вы вечно, — ответил за военачальника тархан Кидраш, хотя сам полагал, что второму близнецу следовало не гоняться по лесам и долинам за старшим братом, а пуститься в погоню по оставшимся в роще отпечаткам лошадиных копыт. Те ясно говорили любому, кто умел читать по следам, что поначалу всадников было двое, а затем один спрыгнул, а второй — или, вернее будет сказать, вторая — помчалась напрямик через лес, взяв направление на юго-запад. В первую очередь найти и убить следовало именно ее. Сам Кидраш не имел против принцессы Джанаан ровным счетом ничего, но Рабадаш от них все равно никуда не денется, а вот его сестра наверняка отправилась за подмогой. Кронпринц сознавал свое бедственное положение ничуть не хуже, чем его враги, а потому обезглавил погоню не из одной только братской любви и заботы.

Сейчас Джанаан была его единственной надеждой. Но принцы-близнецы не посчитали, что от их сестры может быть толк на войне. Или же полагали, что она попросту не доберется до союзников.

— Женщина, — презрительно сказал Великий визирь, когда Кидраш прямо высказал ему свои опасения. — Сколько она продержится в седле прежде, чем рухнет без сил? Час? Два?

— Она потомок Таша неумолимого и неодолимого, — не согласился Кидраш. — Ни усталость, ни солнце не заставят ее остановиться.

Не говоря уже о том, что Джанаан любила брата настолько, что их даже полагали любовниками. Она будет бороться до последнего вздоха.

Но горбун-визирь только отмахивался. Кидраш полагал, что подобное происходило еще и потому, что Ахошта не забыл и не простил того, как обещанная ему в жены дочь Кидраша сбежала от Великого визиря даже не в другую сатрапию, а в соседний с Калорменом Арченланд. Сам Кидраш не видел ее со дня побега и лишь слышал от калорменских послов в Анварде, что тархина Аравис ныне считается почти невестой наследного принца Арченланда. С которым она и отправилась шесть лет назад на Север, приняв его самого за беглого раба.

— А что прикажете делать с женщинами кронпринца, о достойнейший из правителей, да живете вы вечно? — спросил притаившийся в углу кабинета Великий визирь, когда Зайнутдин бросил распекать своего военачальника и выгнал его вон, велев не возвращаться без головы Рабадаша.

— А что с ними? — не понял вопроса новоиспеченный правитель, и на его холеном лице отразилась целая буря чувств: от растерянности до откровенного вожделения. Наложницы его брата были одна красивее другой. В том, что касалось женщин, вкус у черноглазого дьявола был отменный. Что, в конечном итоге, и довело его до беды.

— Как вы желаете их казнить, о повелитель? — уточнил Ахошта, чинно складывая руки на скрытом под парчовым халатом объемном животе. Подведенные темно-зеленой краской глаза визиря при этом приняли самодовольное и даже кровожадное выражение. Раз Ахошта не может добраться до самого Рабадаша, так хотя бы передушит всех его женщин.

— Казнить?— опешил Зайнутдин, в мыслях уже выбиравший, какая из них разделит с ним ложе сегодняшней ночью.

— Разумеется, о повелитель, да живете вы вечно! — невозмутимо согласился визирь.

— В этом нет необходимости, мудрейший, — поспешил вмешаться Кидраш, пока обиженный горбун и несмышленный мальчишка не натворили лишних бед. — Женщин можно выгодно перепродать несколько раз, и даже если впоследствии одна из них и родит ребенка от кронпринца Рабадаша, этого уже никто не сможет доказать.

— Хватит называть его кронпринцем! — закричал Зайнутдин и даже ударил кулаком по краю широкого стола из красного дерева, еще сегодняшним утром принадлежавшего его отцу. — Он больше не наследник!

— Как пожелаете, о повелитель, да живете вы вечно, — послушно склонил голову Кидраш, не став говорить вздорному мальчишке, что до тех пор, пока его не коронуют в храме Таша, титул кронпринца по-прежнему будет принадлежать Рабадашу. — Молю, простите своему верному слуге эту оплошность.

— Прощаю, — махнул рукой Зайнутдин, но хмурить густые черные брови не перестал.