Пляж

Глава 2. В монастыре

В главном храме подходила к концу служба. На нас косо смотрели, потому что с первого взгляда было понятно, что мы пришли в музей, а не в церковь. К тому же Гуля забыла надеть платок, а спохватилась уже внутри.

Мы исподлобья осмотрели ничем не примечательный интерьер и стали праздно бродить мимо икон со свечками.

В храме было необычайно многолюдно. Привычная смесь блаженных, сумасшедших, суровых и напряжённо одухотворённых лиц.

С амвона читал проповедь промасленный, как блин, батюшка. А в стороне стояла старуха-настоятельница, которая держала за руку маленькую девочку в каких-то серых лохмотьях, с очень грязным и заплаканным лицом.

Лицо же самой матушки я вряд ли когда-нибудь забуду.

Волевое, не по годам гладкое, какое-то немного даже припухшее, взгляд, с одной стороны, не от мира сего, с другой – цепкий и властный. Так обычно изображают жестоких боярынь-крепостниц.

– Знаешь, что меня раздражает в православии? Ну ничего не могу с собой поделать. Нет лавок, чтобы посидеть, и служба на церковнославянском. Ничего же непонятно. Я помню, читал молитвослов перед причастием, как скороговорку – сказал я шёпотом, боясь, как бы никто не услышал мои бесовские откровения.

– Согласна, но любая религия держится на традициях – тоже прикрыв рукой рот и наклонившись к моему лицу, сказала Гуля.

– Но это не единственные мои претензии к православию.

– Да помню я всё это, помню! Умные люди, знаешь, как говорят? Где родился, там и пригодился. Хочешь вести духовную жизнь? В этой стране это проще всего делать в православии. Потом есть же хорошие батюшки…

– Компромиссы, да! Хорошо же идти на компромиссы с религией, которая сама не терпит компромиссов.

Тем временем проповедь закончилась, и на нас стали поглядывать уже с нескрываемой злобой. Как только настоятельница спустилась с амвона, девочка – по всей видимости, её падчерица – бросилась к ней и схватила за руку. И та (пожалуй, я был единственным, кто это заметил) больно её ущипнула. А потом ещё и ещё.

Девочка покорно отошла в сторону и встала рядом, опустив голову.

– А ещё это насилие, дремучий патриархат, – я отвёл глаза и неожиданно взял Гулю за руку, – знаешь, в детстве на даче по соседству с нами жил один православнутый мужик. Вместе со своей матерью он терроризировал всю семью. Глухонемая жена, трое детей. С младшим, Мишей, мы дружили. У них была маленькая комнатка с иконами, где они молились. Там же отец порол их ремнём. Это Миша мне сказал по секрету. Однажды я украл у них игрушечный меч, отец по дереву мастерил. Я потом ночь не спал, покаялся перед бабкой, а она, знаешь, что сделала? Дала мне пощёчину. Самое интересное, мужик этот их бросил, нашёл молодую. И дачу отжали, гады…