Осторожно, в джунглях засада!
- Автор: Дунаев Владимир Павлович
- Год: 1967
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Осторожно, в джунглях засада!». Краткое содержание книги:
В африканских газетах я прочел о чрезвычайном съезде кенийских колдунов. Знаете, что они решили? Порвать связи с духами и заняться общеполезным трудом. Самое время!
А что же мой колдун? Он-таки сторговал мне глиняную примочку от прострелов. И, чрезвычайно довольный сделкой, даже назвал свое имя: Чэллис Лубеге. Прощай, Чэллис Лубеге, осколок старой колониальной экзотики, последний из колдунов Кампалы.
ЖЕМЧУЖИНА АФРИКИ
Е.е называют «Пэл оф Эфрика» — жемчужина Африки. Называют так за перламутровую гладь озер, за синеву дремучих, девственных лесов. За чаши вулканов, за агаву в банановом лесу, за баобабы, на которых ночуют желтогривые львы, за последних из сохранившихся на земле белых носорогов. Их осталось сорок восемь в папоротниковых чащобах озера Альберта. Нигде больше не увидишь мирно отдыхающих на спинах бегемотов розовых фламинго или ткачиков, залетающих и выпархивающих из раскрытой пасти крокодилов.
Не представишь себе Уганды без грациозной, пугливой импалы, давшей имя столице — городу Кампала. Без неотразимого в своей царственной диадеме венценосного журавля, который изображен на государственном флаге.
И еще называют Уганду жемчужиной Африки потому, что она дает лучшие в мире кофе и шерсть, потому, что в мускулах ее рек скрыта исполинская сила, потому, что в ее красной от бокситов земле есть еще и ванадий и медь.
Несколько лет назад Уганда была жемчужиной в британской короне. Теперь это — независимая республика. До недавнего времени президентом республики Уганда был… король. А всего в республике четыре королевства и пять королей. В самой столице находится дворец кабаки (короля) Буганды. Как король, этот сорокалетний человек именуется Мутеса II. Как президент, он назывался сэр Эдвард Мутеса. В Уганде существует политическая партия «Кабака екка» — «Да здравствует король».
Столица «жемчужины Африки», город на семи холмах — Кампала
Довелось мне побывать и в трех других королевствах Уганды — Торо, Буньоро, Анколе. Существование королевств в свое время усиленно поддерживали британские колониальные власти. Ведь некогда король Буганды помог англичанам подавить восстание в Буньоро. В награду кабака получил два округа соседнего, непокорного королевства. С тех пор не прекращаются ночные налеты, поджоги, на спорной территории идет необъявленная война двух королевств. Я видел следы этой старой колониальной тактики — «разделяй и властвуй», проезжая по земле Уганды. Спаленные плантации, обугленные деревни, разоренные, заброшенные поля…
Пожалуй, даже английские плантаторы на Белом Нагорье в Кении не имели таких владений, как феодалы в Уганде. Британские колониальные власти закрепили за королем Буганды сто тысяч гектаров земель. Все его приближенные получили крупные поместья, освобожденные от налогов. И теперь феодалы Уганды отчаянно цепляются за свою собственность, поднимая один мятеж за другим против центрального правительства страны. Королю Буганды, Мутесе II, который бежал в Лондон, запрещен въезд в Уганду.
Исторически сложилось так, что почти вся внутренняя торговля восточноафриканских стран оказалась в руках выходцев из Индии. Индийцы составляют костяк молодой национальной буржуазии, и они отлично сознают, как сковывает Африку экономическое засилье Запада. Заместитель мэра Кампалы индиец Патэй рассказывал мне о блестящих перспективах Уганды, о пятилетних планах развития, которые сулят процветание стране. Но ведь империализм, с горечью сказал Патэй, сдавливает нас своей финансовой, экономической петлей.
Уганда продает Западу фунт кофе за 65 центов, а ввозит его по цене 6 шиллингов. Представляете, в 10 раз дороже платить за свой кофе только потому, что его обработали в Лондоне или Бостоне. Все международные компании наотрез отказались помочь Уганде построить свою фабрику по переработке кофе. Я сам, говорит Патэй, ездил в Лондон и Женеву, вел переговоры с западноевропейскими компаниями, сулил им златые горы, но получил отказ. Наш министр финансов вылетал в Вашингтон, и там фирма «Америкэн фрут» отвергла выгоднейшее предложение. Это — заговор с целью вечно наживаться за счет Уганды, обескровить ее, выжимая миллионные доходы, лишить ее собственной промышленности. Главное богатство Уганды — кофе и шерсть — приносит доход не ее народу, а западным монополиям.
Наиболее дальновидные представители индийской общины в странах Восточной Африки видят выход в объединении антиимпериалистических сил. Но многие торговцы-индийцы по-прежнему остаются агентами западных монополий, их подрядчиками, их приказчиками. Африканцы, особенно в глубинных районах, порой и не видят европейцев, для них средоточием зла стали именно индийские лавочники, владельцы фабричонок и кафе. В Уганде, как и в Кении, очень сильны антииндийские настроения, которые ловко используют как громоотвод западноевропейские и американские монополии. Они надеются обратить взрыв социального недовольства против лабазников-индийцев, а заодно и против всех выходцев из Индии, в том числе пролетариев.
А взрыв назревает — и стремительно. Причем самый горючий материал — огромная армия «отходников», африканских «перекати-поле», батраков, вынужденных искать и находить хозяина вдалеке от родины, от семьи.
В селении Лугази, в Уганде, я встретил батраков из Руанды, Кении, Малави.
В селении Лугази, в Уганде, на сахарной плантации индийца Мехта я встретил батраков из Руанды, Кении, Малави. За двенадцатичасовой ежедневный труд на плантации работник получает всего 60 шиллингов в месяц. Это совсем мало. И владельцам приходится вербовать батраков не в Уганде, а в других странах. Там, где совсем нет работы. И вот за сотни километров бредут люди на заработки. Чтобы из скудной платы выслать хоть крупицу домой, голодающей семье.
Двадцатичетырехлетний Калоли Нжикабайзе сказал:
— Я хочу скопить денег, вернуться домой и жениться.
И еще хочет Калоли, чтобы в Африке появились заводы и кооперативы, где бы потребовались его руки.
ДВА ЦВЕТА АФРИКИ
Нестерпимо красная, замешанная на бокситах земля Африки. Красные термитники вдоль дороги — как мечети. Кусты с красными бутонами распускаются, взмахивают крыльями и превращаются в птиц с длинным огненно-красным хвостом. Двумя самыми яркими красками расцветила природа Африку. Край красной земли и зеленых холмов. Цвет страдания и цвет жизни, зелени и крови. Заметили ли вы, что на флагах большинства молодых африканских государств есть красный цвет? Мне объяснили, что это символ. У людей разный цвет кожи, но один цвет крови.
И эта кровь стучит в виски, когда твоя родина в цепях, эта кровь закипает в жилах, когда людей превращают в рабов. Много, слишком много крови пришлось пролить Африке, чтобы утвердить свое человеческое достоинство. И еще не все мины обезврежены, не все засады распознаны.
Эту книжку очерков я начал с рассказа об обычаях, о легендах, об экзотике. Я не видел на других континентах таких незабываемых, ярких картин, такого быта и искусства. Впрочем, наверное, не стоит публично объясняться в любви, даже если это любовь к Африке. Но как часто за экзотикой, за масками и тамтамами непрошеные колониальные патроны хотят скрыть боль, муку, горькую судьбу Африки. Как им не терпится представить африканцев в виде «детей природы», которым ничего не надо от судьбы. Обескровив Африку в трюмах невольничьих бригов, в концлагерях и тюрьмах, похищая ее природные сокровища, они хотят обокрасть Африку духовно, лишить ее будущего, они пытаются, подобно первым корсарам эпохи работорговли, выменять свободу на безделушки.
Никогда не забуду одной сцены, поразившей и ранившей меня. У богатого отеля, расположенного в живописнейшем месте —,в верховье Нила, появился вдруг африканец. Он был в леопардовой шкуре, с копьем и со щитом, в диадеме, усаженной страусовыми перьями. Прохаживаясь вдоль террасы он временами изображал битву, прыгал, «убивая» воображаемого буйвола. И тут же, изловчившись, подхватывал шиллинги, которые бросали с террасы американские и западногерманские туристы. Это была дешевая оперетта. Я видел перед тем, как юноши-туркана посвящаются в мужчины. Этот праздник включает в себя своеобразную корриду. Молодой туркана должен поразить разъяренного быка копьем, причем поразить в первый и последний раз в жизни, потому что для туркана домашние животные священны. Видимо, кривлявшийся перед отелем и изображал посвящение в мужчины. И пока его фотографировали пресыщенные любители «экзотики», в ста метрах от гостиницы другой африканец зарабатывал на жизнь тем, что добывал крокодиловую кожу. Он выискивал хищника, смыкал ему челюсти и топил. Именно топил, не давая ему дышать. По эта экзотика — не напоказ, это — будни Африки, тревожные, удивительные.