Пока дышу - надеюсь

— Почему ты так думаешь?

— Потому что, они мне не нужны, только мешают. Я им помогу исчезнуть. По крайней мере, приложу все силы к этому.

— Но ты ведь…

— Послушай, Александр Иванович, мне нужна власть, и я не собираюсь ею с кем-то делиться. Власть не любит корпоративности. Власть либо есть у небольшой кучки людей, либо это не власть. Власть большинства, диктатура пролетариата, либеральное управление, всеми этими сказками пусть пичкают других. Я же вижу цель, но пока не могу достать её и укусить. Смотри, какие у меня зубы! — и Керенский пощёлкал крепкими челюстями. — Но, не могу, пока…

— Что такое ты говоришь, ты, действительно, сошёл с ума.

— Действительно… сошёл… с ума… — задумчиво протянул Керенский. — Ты прав, я сошёл с ума, но с сумасшедших и спросу меньше. Ты ещё не вступил в мою партию?

— Но, я как бы уже состою в конституционно-демократической.

— Ну, так быстрее выходи из неё. Хватит быть кадетом, пора быть со мной в РКСРП.

— Но я не имею чести быть ни крестьянином, ни рабочим.

Керенский громко рассмеялся. Вытирая пальцем с уголков глаз невольно выступившие слёзы, он сказал.

— А ты думаешь, РСДРП, что (м), что (б), состоит целиком из рабочих? Да там рабочих от силы несколько процентов. Или ты думаешь, что Ленин или Мартов являются рабочими? Не слышал я, чтобы Коллонтай или Луначарский стояли у станка или шили одежду. Кого тебе ещё для проформы назвать?

— Достаточно! Я всё понял, но я не могу вот так, сходу принять решение, это невозможно…, по крайней мере, для меня.

— Не спорю, совсем не спорю. Думай! Как говорят французы — рarle à ta tête (поговори со своей головой).

— Да, — пробормотал про себя Коновалов, — а sotte demande, point de reponse (на глупый вопрос такой же ответ).

— Ладно, — Керенский хлопнул ладонью по колену, — Пора уже переходить от слов к делу. Правительство будет расформировано и всем его членам будет предложено либо уйти, либо поменять должность, либо остаться на своём месте и дальше. Ты как хочешь?

— Ты что-то собираешься мне предложить, Саша! Но я не вижу, что здесь можно поменять? Военным министром решил стать ты. Да и какой из меня военный министр? А министром иностранных дел мне быть не ко двору.

— Саша, ты гений! — вскричал Керенский. — Как ты меня раскусил! Прямо срезал в воздухе. Именно, именно главою МИДа я и хотел тебя попросить стать! Милюков всё равно не вернётся, не в состоянии он.

— Что ты сказал? Ты что, убил его? Ранил? — возбуждённо вскричал Коновалов и выразительно посмотрел на Керенского.

— А ты бы хотел, чтобы он убил меня? Вот как? А я думал, что мы друзья!

Керенский грустно покачал головой.

— Да, разочаровал ты меня, Саша. Не переживай, я, всего лишь, арестовал его, за попытку убить меня. А то, повелось тут у вас, на министра юстиции руку поднимать. То в плен брать, то в заложниках держать, а то и просто на дуэли стрелять. Нельзя так, Иваныч, — покрутил головой Керенский. — Как в народе говорят, что не по-людски это, не по-христиански.

Арестовал я их обоих и в тюрьму отправил. Гучков здорово возмущался, едва не пристрелил меня. Представляешь, в вождя революции, как в собаку, из револьвера целиться. Разве так можно? Вот в бездомную ворону и бездомную кошку, как с добрым утром, а в министра — нельзя!