Пока дышу - надеюсь
- Автор: Птица Алексей
- Серия: Керенский #3
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Пока дышу - надеюсь». Краткое содержание книги:
— Да как ты смеешь, мерзкий фигляр, нас арестовывать.
— Прошу обратить ваше внимание, товарищи, что господин Гучков не прекращает попытки меня унизить, даже пребывая в столь плачевном состоянии. Это лишний раз говорит о его контрреволюционных намерениях и сговоре с Савинковым. Мне уже неоднократно докладывали, что он держит с ним связь, но я не верил, наивный. Убийцы предпочитают держаться вместе.
Сейчас же, и при вас, я изменяю своё мнение. Контрреволюция должна быть уничтожена. Не удивлюсь, что здесь замешен и Германский Генштаб или Австро-Венгерская разведка. Слишком много совпадений, а это уже государственная измена, господа и товарищи.
— Ты, ты…, - Гучков задыхался от гнева, пытаясь вырваться из крепких рук казаков. Его лицо ощутимо покраснело, казалось, сейчас его хватит удар. Он мог предположить разное, кроме такого поворота событий. Да и никто не мог его предвидеть, даже Шкуро знал минимум из того, что задумал Керенский.
Конечно же, риск был очень большим, но, в то же время, Керенскому нужен был достаточно веский повод, чтобы убрать людей, ему мешавших. Не хватать же их просто на улице, это уже реакция.
Будь они министрами, совершить такое было бы весьма затруднительно, но при имеющемся раскладе можно было не стесняться, особенно, на фоне антивоенных настроений народа.
Керенский был уверен, что уже сегодня информация об отставке и аресте обоих министров всколыхнёт Петроград, и народ будет таскать его на руках. Но высоты Керенский боялся, а потому от любви народной решил держаться подальше, а то задушат ещё.
Такой расклад тоже можно было реализовать, при случае, с очередным врагом. Куча свидетелей, а виновных нет. Очень эффективно. Гучков же всё не успокаивался, пытаясь вырваться из рук казаков.
— Ты смерд!
— «От смерда слышу!», — вспомнилась Керенскому фраза из известного советского фильма, вслух же он сказал.
— Вы не правы, господин лавочник. Я не смерд, я адвокат.
— Вы адвокат дьявола. Нет, вы дьявольским адвокат, — уже хрипя в крепко сжимающих его объятиях, прокричал Гучков.
— Нет, это не ко мне. Я слышал, доктор Фауст что-то знает об этом. А я далёк, и не доктор. Я ближе к народу, каков он есть, чего и вам желаю, уважаемый. Будьте проще и люди к вам потянутся. Наверное…
Думаю, предоставлять вам одиночную камеру в Крестах будет слишком шикарно для вас. Вам надо в общую. Если в Крестах нет общей, тогда определим в другую, или поселим вас в одиночке вдвоём с Милюковым. Окажем такую честь. Вы должны оценить мою заботу о вас и вашем внутреннем мире.
Керенский говорил уже чисто из-за схлынувшего напряжения. Язык его молол без остановки, причём, это было проявлением явно нервной реакции и сейчас не особо нужное. Он оглянулся.
Вокруг фотокорреспонденты усиленно щёлкали своими массивными агрегатами, которые назывались фотоаппаратами только по недоразумению. Вспыхивали ярким магниевым пламенем частые вспышки. Газетчики строчили карандашами заметки в блокнотах, записывая туда всё подряд. Дело шло, контора писала.
— Товарищи, я ничего не скрываю от вас. Вы сами всё видите и слышите. Я создал свою партию, и теперь буду идти только вперёд. Прошу вас указать об этом в своих заметках. Призываю всех вступать в её ряды и следовать вместе со мной к свободе, равенству и братству.
— А войну вы закончите? — задал провокационный вопрос один из газетчиков.
— Конечно! Страна не должна воевать так долго. Мы остановим войну общими усилиями. Я приложу для этого все старания. Мы решим вопрос о мире и решим вопрос о земле. Не собираюсь никого дурачить и говорить лозунгами, как это делали до меня и эсеры, и большевики.
Они кормят народ своими обещаниями, как повеса юную девушку, желая от неё только одноразовой любви, а потом выкинут народ из власти, как старую, тысячу раз использованную тряпку. Но Россия — это не несчастная девушка. Россия — это умудрённая годами женщина, и она не допустит такого поругания над собой. А я встану на её защиту своей грудью, принимая пули её врагов.
Пафос речи зашкаливал. Но Керенский никак не мог остановиться, хотелось говорить и говорить без умолку, тем более, повод для этого был хороший.
«Тысячу раз использованную половую тряпку», — записывал в свой блокнот Модест, тоже явившийся на дуэль Керенского. Он старался не упустить ни одной фразы, сказанной Керенским. Общую канву он понял и теперь только записывал некоторые характерные выражения Керенского, для вящей достоверности.
Тиражи «Нового листка» росли, и он даже нашёл в себе силы снизить его цену для большей доступности. И теперь с радостным удовлетворением чувствовал, что сегодняшний выпуск будут расхватывать, как дешёвые пирожки в голодный год.