Здравствуй, 1984-й

— Слушай, жена, а ты Рембрандта читала?

— Не-а, — говорит жена.

— В койку.

Брат ржёт как ненормальный.

Андрей приехал раньше, чем обещал и не на такси, а на служебной «Волге». Знакомлю его с Генкой и спрашиваю:

— Чего на служебной? Такси не приехало?

— Новый первый оказывается нормальный мужик. Виктор Семёнович поначалу не хотел злоупотреблять своим служебным положением, а вчера вечером посидели они вместе, огурчики твои продегустировали. Да, на Кавказе и сами жить умеют и другим дают, — добавил Андрей от себя.

— Ах да, он же с Чечено-Ингушской республики приехал, — вспоминаю я.

Андрей принёс три коробки кроссовок «Адидас» производства СССР, московского комбината «Спорт», но выглядели они по иностранному — три полоски по бокам, а также трилистник и надпись «adidas» сзади. Генка тоже загорелся такие модные кроссы иметь. Андрей продал и ему пару, не подошедшую мне. Я свои сразу не стал надевать, поеду ведь в обычном костюме, да и в поезде тоже нет смысла ноги парить, у меня чешки есть для этого случая. Начинаем таскать вещи в машину, за рулём все тот же водила, что и в прошлый раз. С братом прощаемся вполне по-теплому, и чего я им раньше недоволен был? Разумеется, нас к самому перрону не подпускают, даже на машине обкома, третий путь — это физически невозможно. Но два здоровых парня небольшую поклажу уж унесут. Рюкзак у меня за спиной тем более и не мешается.

Поезд «Адлер-Чита», курортный, и забит людьми, возвращающимися с юга, соответственно вещей у них с собой от души, ну и покупок тоже не мало. Поезд стоит в Ростове-главном долго, полчаса почти, и люд разбежался по перрону, а некоторые, особенно отчаянные, сквозанули на вокзал за пивком. В моём купе было занято всего одно место, причём моё! Недолго думая, я беру матрас с бельём, и перетаскиваю на соседнюю нижнюю полку. Прощаюсь с Андреем, тот удивляет меня, подарив напоследок, импортный дезодорант. Франция.

— Он начатый, ты извини.

— Спасибо, тут он и в самом деле к месту, — не чинюсь я, и жму на прощание руку.

Возвращаюсь в купе и раскидываю вещи. Сумку с едой, сумку с вещами — под лежак, рюкзак — наверх над входом, там уже лежит сумка соседа. Костюм снял и повесил на плечики, сам надел модные шорты и футболку. Жду соседа. Приходит соседка, лет двадцати пяти. Да такая, знаете, мечта командировочного — талия, грудь, губки, ноги, открытые лёгким сарафаном. Но общение у нас с ней сразу не заладилось.

— Тебе кто мальчик разрешал чужие вещи трогать? Где твои родители?

Я, будучи в мечтательном созерцании, не сразу нашёлся, что ответить.

— И хватит на меня смотреть! Ну и дети пошли! Верни всё как было!

— Это восьмой вагон? — мямлю я, думая, что сел не туда, ведь на входе у меня билет никто не проверил.

— Ты ещё и малограмотный? Да! Восьмой, — злится красотка.

— Тогда ничего не пойму, место семнадцать — это моё место, у нас что — два билета на одно место?