Здравствуй, 1984-й

— Там не воробушек, а орёл! — сразу ставлю точки над «и» я. — И раз у вас такой интерес ко мне, может, погуляем вечером?

— Ты гляди, какой ты быстрый. А поухаживать, цветы, стихи, песни под окном, — наклоняя голову, спрашивает прелестница.

— Нет времени на это, завтра уезжаю на фронт, предлагаю кино, вино и домино, если есть где.

— Вот наглец! — не выдерживает бабуля. — Полина, гони его, пока он нам книги тут слюной не забрызгал. Ещё про фронт говорит чего-то, воевать едешь? Женись сначала, потом уже домино.

— Спокойно, товарищ продавец! Фронт бывает разный, например, трудовой, учебный, грозовой, наконец. А как жениться? А если мы не подходим друг другу? Надо же пробовать сначала. Как говорил Маркс — «практика — критерий истины» — изрекаю я.

— Смотри, какой умный, "Тезисы о Фейербахе" читал, — поражается бабуля и поражает меня. — Когда Маркс говорил это, он выражал этим точку зрения относительно истины в первую очередь. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина! То, что было истиной в пределах более узкой практики, перестаёт ею быть в практике более широкой. А ты наоборот ставишь на первое место практику, и хочешь выяснить истину.

Полина фыркает и скрывается в подсобке, а баба Ира морально раздавив меня, берёт у старичка выбранные им журнальчики.

— Вот эти мне посчитайте, — говорит неожиданно красивым баритоном старик.

Вот жучок! Он, пока я заигрывал с Полиной, нашёл в новой стопке пачку альманахов «Искатель» с фантастикой, я бы и сам не отказался от них. Краем глаза вижу Казанцев А. — «Фаэты».

Обломленный, униженный и обкраденный я выхожу на улицу, купив-таки Дюма. А на улице сюрприз! Стоит около входа Полина в коротком платье, в туфельках. А их при первой нашей встрече не было, были тапочки!

— Что, пожалел, что связался с кандидатом философских наук и преподавателем с кафедры научного коммунизма? — спрашивает она меня и тут же без перерыва говорит, суя мне записку. — Тут адрес я тебе записала, приходи к семи вечера. Только у меня негде орла твоего смотреть, муж хоть и в командировке, но соседи в общаге бдят.

— Будем как штык, я и орёл! — кричу уже ей в спину.

Она завернула за угол дома и пошла, наверняка, ко второму выходу из магазина. Сажусь на трамвай, еду домой. Ты посмотри, как прёт мне сегодня! С бля-ю познакомился, так-то их полно, но для моих шестнадцати — это удача.

— Ну, ты пропал куда? — дверь открыл зевающий Генка.

— По магазинам, вот, — показываю покупки. — Слушай, брат, а где бы с девушкой мне уединиться? Не забесплатно, конечно.

— Шустрый ты, — ржёт Генка и пытается поставить мне чилим.

— Даю чирик, нужно место с семи до десяти, скажем.

— Чирик, говоришь, — чешет подбородок брат. — Ладно, можешь в моей комнате, — разрешает он, — Даже до одиннадцати.

— Нет, Ген, в твоей комнате никак. Дядь Миша что скажет? Мы ведь молчать не будем, я надеюсь, шум будет, такой специфический.