Идеальные звёзды

– Еда.

– Вкусная?

– Апельсины, – мой тон мрачно падает.

А Син, конечно, оживляется, и от его радостной улыбки хочется выбросить чёртову корзину в окно. Пирог с черникой, блин… Иногда кажется, что я слишком много думаю, и это только вредит. Другие вон не заморачиваются, и нормально. Безо всяких проблем порадовали командира – моего, вообще-то! – апельсинами.

– Давай сюда.

– А тебе можно?

– Желудок у меня в порядке.

Я ставлю корзину рядом с койкой, сажусь и разворачиваю шуршащий целлофан. Син аккуратно наклоняется к краю и вытягивает шею.

– И ещё вон те конфеты, красные.

– Эти?

– Ну, эти тоже. Но вообще я про те, со звёздочками.

Высыпаю на покрывало рядом с ним горку конфет.

– В армии, по ходу, какой-то загон на звёздочки. Чтоб и в личном деле, и на конфетах, и на коньяке…

Он разворачивает обёртку, кусает конфету – осторожно, чтобы не раскрошить острыми зубами, – и изучает начинку.

– Есть такое… Мм, мармелад я люблю. Давай побольше.

– Куда ещё! – я возмущённо указываю на и так приличную кучу конфет. – Ты всё-таки в больнице!

Син закидывает в рот остатки конфеты.

– Ты же понимаешь, что право контролировать моё питание идёт в комплекте с некоторыми обязанностями?

– Например?

– Например, если бы ты принял моё предложение… – он демонстративно берёт следующую конфету и медленно разворачивает обёртку. – Согласился жить вместе… Тогда я на радостях отказался бы от сладкого… А так – я опечален твоим отказом и нуждаюсь в утешении.

Глядя мне в глаза, Син кладёт конфету в рот и выдаёт стон наслаждения. Облизывает губы и, когда я тоже невольно облизываюсь – ясное дело, не из-за мармелада, просто как можно равнодушно смотреть на подобный соблазн? – мурлычет завлекающе:

– Одно короткое слово, и я поделюсь, – он тянет меня к себе за руку. – Может, даже все разрешу попробовать.

Поддавшись, наклоняюсь к нему и шепчу в том же тоне:

– Я не люблю сладкое.

Син проводит изучающим взглядом по моему лицу.

– А меня?

– А можно тебя без конфет?

– Только если в комплекте с квартирой.

– Согласен.

Я произношу это так легко, что Син недоверчиво хмурит брови.

– Когда это ты успел передумать?

Указываю глазами на бланк с вензелями.

– Ты теперь завидная партия – с орденом, с прибавкой к жалованию… Начальник, да ещё богатый… Никто бы не устоял.

Он разочарованно кривится.

– Так и знал, что ты со мной ради денег!

– И ещё апельсинов, – я вытаскиваю из корзины фрукт и демонстрирую ему.

Син бросает взгляд на дверь палаты, дёргает меня к себе и чмокает в губы.

– Вот выпишусь, найдём самое лучшее жильё и будем есть только их. Каждый день.

– Но! – я взмахиваю апельсином. – Мы будем покупать их сами, в магазине, а не получать за то, что ты чуть не умер. Намёк понятен?

Он страдальчески морщится.

– Ну-у… Я постара-а-юсь…

Я делаю морду кирпичом, как у Главного: хмурю брови, сурово выпячиваю челюсть, – и выдаю любимую генеральскую присказку: