Одна к печали [litres][One for Sorrow]

Почему это происходит со мной? Всегда влюбляюсь не в тех парней. Он снова меня игнорирует. Целую неделю не пишет и не звонит, не смотрит в глаза. Так трудно видеть его каждый день. Он обещал мне бросить ее. Сказал, что всегда буду лишь я и что единственное, о чем он мечтает, – это жизнь, которую мы проживем вместе. И вот я тут, все еще жду, как дурочка, и, как обычно, ловлю каждое его слово. Я недостаточно хороша для него? Он передумал?

Я просто хочу знать.

Я так больше не могу.

– Боже, интересно, о ком это? – Я смотрю на Одри, а в мозгу у меня начинают крутиться шестеренки.

– Может это быть тот загадочный парень, о котором Кловер говорила в своем подкасте? У нее вообще был в прошлом году парень? Какой-нибудь парень, который встречался бы с ней и с кем-то еще – одновременно? Кто бы он ни был, похож на придурка!

– Похоже на Тедди, – бормочу я.

Одри хватает меня за руку.

– Это возможно?

Я медлю, потом качаю головой.

– Нет. Джессика прямо сказала в подкасте, что он был старше, тогда как Тедди младше Лолы на год. – Я думаю долго и напряженно. – Не помню, чтобы видела Лолу с кем-то. Не после Алекса Уинтера. У них был громкий разрыв в начале прошлого года. Но, насколько я знаю, он тогда больше ни с кем не встречался, так что это написано не о нем. Но слушай… она была популярна. Веселая, красивая и очень умная – ею всегда кто-нибудь интересовался.

– Ладно. Может, это парень из другой школы?

– Но она пишет, что видит его каждый день, так что он должен быть студентом Иллюмена. Полагаю, сейчас он уже поступил в университет.

– Верно. Ну, тогда тайна останется без разгадки. Если только его имя не упоминается где-нибудь здесь. – Одри берет дневник и пролистывает страницу за страницей. Новые и новые записи об этом загадочном парне и о ее чувствах к нему, об их свиданиях, о сообщениях, которыми они обменивались, об их вечной любви, но без имен. В рассуждениях и потоках сознания она использовала ласковое прозвище «Гуфо».

– Ну, она очень осторожна. – Одри уже почти долистала до конца.

– Да, она действительно не хотела, чтобы кто-нибудь знал, кто это.

Хотя ее дневник переполнен нормальными для семнадцатилетней размышлениями и сумбуром, ясно, что Лола была очень чувствительным человеком. Среди страниц, посвященных любви, недоумению, восторгам и вдохновению, есть более мрачные строки о предательстве, разбитом сердце, депрессии и одиночестве. Та часть ее, с которой я никогда не сталкивалась. Много стихов она написала сама, но некоторые из ее любимых поэтов тоже коснулись этих страниц. Дневник заполнен не целиком, некоторые страницы оставлены пустыми, но я замечаю в конце лист чуть потолще. Я прошу Одри раскрыть дневник там, и она едва не роняет его, словно охваченный огнем шар. Там распечатаны и вклеены стихи. Последние две строчки гласят: