«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Однако своими продуманными и системными действиями св. Юстиниан заложил семена скорых успехов, плоды которых не заставили себя ждать. В первую очередь это касается Армянской церкви, до ссих пор пребывавшей в жесточайшей оппозиции к Халкидону и едва поддерживавшей отношения с Кафолической Церковью. В 552 г. при католикосе Моисее II (551—593) Собор армянских епископов установил для своих соотечественников новое летоисчисление и особый армянский календарь, еще более отдаляясь от Вселенской Церкви. Однако в целом отношение к Халкидонскому Собору при этом католикосе резко изменилось в лучшую сторону, что было обусловлено религиозной политикой императора и осуждением «Трех глав». Более того, желая закрепить успех, св. Юстиниан назначил в византийскую часть Армении способного и внимательного чиновника, который совершенно устранил притеснения армян со стороны римских властей. И хотя сам католикос Халкидонский орос так и не принял, в Армении образовалась довольно многочисленная и сильная группа сторонников Собора[331].

В некоторых источниках содержатся сведения, будто богословски победив монофизитство, в последний год жизни св. Юстиниан начал менять свое отношение к нему и даже попытался издать не дошедший до нас новый эдикт «О тленном и нетленном», чуждый благочестию, как говорит историк[332].

Но следует особо отметить, что ссылки на арфатодокетизм «позднего» св. Юстиниана должны воспринимать весьма критически. В первую очередь нужно обратить внимание на чрезвычайную скудость исторических свидетельств на этот счет. Во-вторых, «все то, что известно о богословской линии св. Юстиниана, которая, подобно его церковно-политическому курсу, была средней линией, противостоящей, как это и свойственно истинному Православию, крайностям и с одной, и с другой стороны. Очень трудно допустить, что св. Юстиниан, который анафематствовал даже умеренное монофизитство, вдруг в конце жизни впал в самую крайнюю его форму»[333].

Нельзя игнорировать еще одно объяснение. Внимание св. Юстиниана к арфатодокетизму, основателем которого являлся Юлиан Галикарнасский, далеко не случайно. Император всегда воспринимал то или иное богословское учение, идущее вразрез с Халкидоном, как своеобразный вызов себе. Тем более что это учение приняло поистине международный характер и включало в свой состав многочисленную паству, по численности едва ли уступавшую севирианам. В своем стремлении примирить все партии св. Юстиниан вступил в общение с персидскими несторианами, с которыми провел ряд консультаций и собеседований. И, вырабатывая собственную позицию по вопросу нового учения, святой император невольно излагал те тезисы арфатодокетов, которые стали для него своеобразным стимулом для размышлений[334].

Как видим, об этом событии можно судить (если вообще допустимо) только по косвенным признакам. Справедливости ради отметим, что в пользу существования сочинения «О тленном и нетленном» – факт освобождения от кафедры бывшего царского любимца патриарха Евтихия, которого император снял за то, что тот не подписал данный документ[335].