Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

Без четверти девять. Через пятнадцать минут он войдет в дом № 800 по Парк-авеню, улыбнется швейцару на лифте. Ему не хотелось приходить рано, а опаздывать он не смел. Семь раз был Крафт в этом здании и всегда визиты кончались плачевно. По одной простой причине: он приносил с собой плохие вести.

Но он нужен в этом доме. Он человек незапятнанный. Из древнего богатого рода; учился в лучших школах, имеет доступ в круги, правительственные и общественные, куда плебеев не пускают. И ничего, если он три дня проторчал в «Энн Арбор»; это временный, вызванный войной срыв, вынужденная жертва. Он вернется на нью-йоркскую биржу, как только уладит дело с гироскопами. Сегодня вечером об этом забывать нельзя: ведь вскоре Крафту придется повторить то, что прокричал Свонсон: «Ваши действия — на грани измены. А страна сейчас на военном положении!» Крафт составил об этом невероятном разговоре секретное донесение и послал его Говарду Оливеру в «Меридиан».

«Интересно, — подумал Крафт, — сколько их там собралось? Лучше бы побольше. Скажем, десяток. Тогда они начнут спорить между собой, а обо мне забудут».

Он кружил по кварталу, глубоко дышал, старался успокоиться.

Слова Свонсона звучали у него в ушах.

Наконец часы показали без пяти девять. Крафт вошел в дом, улыбнулся швейцару, назвал этаж лифтеру и, когда открылась бронзовая решетчатая дверь кабины, оказался в фойе пентхауза.

Привратник взял у него плащ и провел по коридору в просторную гостиную.

Там Крафта ждали всего двое, и он ощутил резкую боль в желудке — инстинктивная реакция, во-первых, на то, что в таком важном совещании участвуют, кроме него, всего два человека, и, во-вторых, на то, что один из них — Уолтер Кендалл, стряпчий, человек, который составлял контракт для Министерства обороны.

Кендалл всегда оставался в тени, втихаря манипулировал цифрами. Это был пятидесятилетний мужчина среднего роста с редеющими волосами, скрипучим голосом и невзрачной, потертой внешностью. Глазки его все время бегали, никогда не смотрели прямо на собеседника. Поговаривали, что он думает только о махинациях и контрмахинациях; цель его жизни — перехитрить других, все равно, друзей или врагов, ведь он не делил людей на таковых. Считал противником каждого.

Но в делах Кендалл был стратегом непревзойденным. Оставаясь в стороне, он приносил пользу клиентам своими замыслами. Кендалл не любил бывать на людях, поэтому его присутствие всегда означало, что дела очень плохи.

Джонатан Крафт презирал Уолтера Кендалла, потому что боялся его.

Вторым человеком, как и следовало ожидать, был толстяк Говард Оливер из «Меридиан Эркрафт», который ругался с Министерством обороны из-за контракта.

— Вы вовремя, — бросил Крафту Кендалл, сел в кресло и потянулся к бумагам в неопрятном портфеле, стоявшем подле его ног.