Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я поспешила на помощь Алиции, и мы стали восстанавливать упавший горшок и собирать закрывшие голову незнакомца длинные пушистые побеги.

– Да не переживай ты так! — утешала я подругу. — Эта трава быстро отрастает, ничего ей не сделалось.

– Сама ты трава! — злилась Алиция.

Павел с Беатой тоже добрались до нас.

– Кто это? — спросил Павел, рассматривая лежащего. — И жив ли он?

– Понятия не имею, кто эта сволочь и жив ли он, — в сердцах отвечала хозяйка. — Кажется, только сознание потерял, вроде не видно на нем никаких повреждений. О холера, кровь!

Тут и мы заметили стекающую на пол из‑под головы пострадавшего тонкую струйку крови, которую мы с Алицией размазали по полу, спасая цветочек Я опять хотела сказать Алиции приятное — вот, натекло на пол, а не на ковер светлых тонов, да не стала, боясь оказаться бестактной.

Беата сбегала в кухню и принесла воды в кувшинчике, чтобы обмыть голову пострадавшего. Небось, опять вода с питательным раствором, заготовленная Алицией на утро. Но я и тут промолчала, а Алиция воспользовалась случаем и ополоснула пальцы. При этом брызнула на пострадавшего. Тот пошевелился и глубоко вздохнул.

– Жив! — обрадовался Павел.

Пожав плечами, Алиция подняла горшок, мы сложили туда всю собранную зелень, а затем хозяйка собрала в него с пола столько земли, сколько могла и, присыпав растение, примяла землю на его корнях.

– Может, и отойдет, — сказала она.

Мы не сомневались — речь шла о цветке. Поставив его на прежнее место, Алиция обратила наконец внимание на злоумышленника.

– Павел, пожалуйста, помоги ему встать, а то опять что‑нибудь опрокинет, — попросила она. — Если не получится, оттянем за ноги.

Пока Павел с Беатой занимались пострадавшим, мы с хозяйкой наводили порядок в комнате. Подняли опрокинутые кресла и некоторые уцелевшие вещи с пола.

Тем временем неизвестный явно делал попытки встать, возможно, подействовало распоряжение Алиции оттащить его за ноги.

Вот он встал на колени, вот, опираясь на руки, с помощью Павла встал на ноги.

Теперь он был обращен к нам лицом, и у нас перехватило дух.

Стекающая на пол тонкая струйка крови превратилась в бурные потоки. Все лицо несчастного, а также шея и руки были в глубоких бороздах, оставленных кошачьими когтями. Одежда ими же разодрана в клочья. И вообще представший нам злоумышленник больше походил на вурдалака, восставшего из гроба упыря, чем на нормального человека.

Беата опять кинулась в кухню за водой, думаю, не столько из самаритянских побуждений, сколько из желания увидеть наконец лицо преступника. Она принесла также смоченные водой бумажные салфетки и подала ему. Все еще памятуя об Алицином ковре, я подала бедняге кучу сухих салфеток, оказавшихся под рукой. Пусть вытрется и перестанет нам тут истекать кровью. Пострадавший как‑то ни в ком из нас не нашел сочувствия. Оно и понятно. Человек, с которым кошки обошлись подобным образом, не может быть порядочным!