Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

И я лично отнесла в прихожую ватин, спрятав его внутри висевшей там теплой куртки. Возвращаясь, наткнулась на стеклянный шарик, который раньше не заметила. К счастью, обошлось без тяжелых последствий. Задетый носком моей туфли шарик подпрыгнул и улегся на диване.

– О, вот еще один, — неизвестно чему обрадовалась хозяйка. — Интересно, откуда это берется?

Павел высказал мнение, что шарики наверняка размножаются где‑то по углам.

– Надо бы собрать их, в конце концов, — решила хозяйка.

Кампания по сбору проклятых шариков не могла пройти спокойно. На одном из них, коварно притаившемся за ножкой стола и выкатившемся из укрытия в неподходящий момент, проехался Павел. Размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, Павел полетел прямиком на цветочный уголок, около которого с метелкой в руках орудовала на корточках Беата, выметая всю стеклянную пакость, притаившуюся между цветочными горшками. Чтобы не врубиться со всей силой в… спину обожаемой женщины, Павел попытался за что‑нибудь ухватиться. К сожалению, этим оказался подоконник, тоже заставленный цветочками и для прочности подпертый толстым колом. Павлу удалось замедлить стремительное скольжение по полу, ухватившись обеими руками за подоконник, но при этом он сбил с места кол, а свободной ногой поддал‑таки любимой пониже спины.

Подоконник рухнул, а Беата излишне стремительно уселась на пол, отчего накренилась и большая полка на стене с цветами. Рухнуло все: коробки с фотографиями, светильники разного калибра, кучи бумаг и целая кипа телефонных книжек, автомобильных и географических атласов и карт. Самое же ужасное — грандиозный вал горшков с цветами как с подоконника, так и с полки. Драцены, папоротники, плющи, аспарагусы, цикламены, одна орхидея, фиалки и прочее образовали весь в цветах и листьях огромный мамаев курган, из‑под которого Беата со стоном пыталась выкарабкаться.