Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Лихо хватив глоток коньяку, Беата почувствовала в себе небывалую храбрость и собравшись с духом заявила:

– Лично я уверена. И вот почему. Я его видела. Не хотела признаваться, да уж чего там… Я была не у себя, а в телевизионной комнате.

– Ты ведь вроде спишь в последней комнате? — искренне удивилась Алиция.

Я не выдержала.

– Кажется, интеллигентная женщина. Ну как можно быть такой… глупой?

– Что? А, ты права. Я просто забыла, со мною случается. Не обращайте внимания.

И как раз вышла из нее, — с отчаянной решимостью продолжала свой рассказ Беата. — Света я не зажигала и старалась двигаться осторожно и тихо. Я прошла уже почти половину пути, как вдруг заметила: по коридорчику шел какой‑то человек. Во дворе, как известно, светлее, чем дома, а там окошко, вот его темную на фоне окна тень я и увидела. Сначала подумала — Алиция, и замерла, ведь если не двигаться, она может меня и не разглядеть. Я и стояла столбом, а неизвестный на цыпочках все шел к гостиной. Не шел, правильнее будет сказать — крался. Да, крался, стараясь, чтобы его не заметили и не услышали. Я видела всё!

Еще раз подкрепившись крепким напитком и набрав в легкие побольше воздуха, девушка продолжала:

– Трудно передать, что я пережила. Сердце готово было выскочить. Совсем неслышно, медленно крался этот паршивец и наконец очутился в гостиной. В нее он тоже вошел бесшумно, я заметила его уже в комнате, около камина. И тогда разразилась буря. Да какая! Поднялся шум и грохот, перед глазами у меня с диким шипением носились черные клубы, теперь я знаю — кошки, а тогда ничего не понимала: просто огромный рычащий черный вихрь в ярости и бешенстве метался по комнате, с разных сторон атакуя агрессора. Вот скажите, кошки умеют ненавидеть?

Никто из нас не мог ответить Беате на такой вопрос, разве что кто‑то был кошкой в прежней жизни, но это как‑то сомнительно. Тогда я бы выставила собственную кандидатуру, ведь характер у меня такой же, уверена, что не только отчаянно билась бы с врагом, но и страшно при этом вопила и рычала.

Павел ограничился тем, что долил всем коньяка и бросил девушке нетерпеливое «ну!».

– Ну и тут вы повыскакивали, а он принялся вопить. То есть в другой последовательности. Сначала завопил он. Нет, опять не так. Он завопил и налетел на кресло, с грохотом перевернув его. А потом рядом оказался Павел, Алиция выскочила, потом Иоанна, кто‑то зажег свет, и черный вихрь распался на отдельных кошек. Он уже лежал, а три кошки, совсем озверевшие, бросились к входной двери. Не знаю почему, но тогда я почувствовала очень ясно: они его не любят. И боятся. Нападение же — лучшая форма защиты… Так я подумала.

Алиция похвалила Беату:

– Очень правильно тебе подумалось. Разумно.

– Молодец, что додумалась оставить кошек на ночь в доме, — в свою очередь похвалила я Алицию.

Та не приняла похвалу, заявив, что в этом нет ее заслуги, кошки остались сами, она просто не заметила их в комнате.