Тайна двойного убийства

— Придется вам, уважаемый, проехать со мною.

— Придется так придется, — ответил он, и мы обменялись жестами, понятными нам обоим: диктофон остается на месте.

Но мне нужно было обеспечить ему надежную охрану на то время, пока я свяжусь с Ермаковым, если, конечно, найду его.

Ах, Антон, как не вовремя тебя подкосили, как не вовремя!

Кому же можно довериться?

Мы вышли на улицу, в липкую жару, и Роман Григорьевич задал тот же вопрос, что мучил меня.

— Как же оставить это? — он кивнул на окна своего кабинета.

— Есть у вас верные люди?

Поддыхов поднял плечо, склонил к нему голову, задумался.

— Нет, я не могу поручиться. До этих событий думал — все верные. Вижу — ошибся. Но кто — не могу понять. Наталья Борисовна, сейчас я доверяю только себе. Давайте я и останусь. Потом поговорим. Согласны?

Что оставалось делать? Мы вернулись в приемную, я попыталась по телефону разыскать капитана Ермакова и, конечно, не нашла.

— Берите мою машину и действуйте, — шепнул мне Поддыхов, а я посижу у себя. Не волнуйтесь, у меня — во, — и показал огромные кулачищи.

— Спасибо, — я положила руку на поддыховский кулак величиною с приличную гирьку. Что за человек этот Поддыхов?

Только что показал мне готовность помочь, но ведь умалчивал о чем-то, ясно как день, что умалчивал, и тем самым не только мешал — тормозил розыск. Что ж, возможно, есть у него тому и причины, и объяснение. Прикосновение к руке председателя сразу сблизило нас, сделало сообщниками. Странным образом я ощутила очень точно, что Роман Григорьевич на моей стороне и поможет. Обязательно. Однако что-то должно произойти еще, чтобы он раскрылся. Да, действительно, человек — это тайна, ларец за семью печатями и порою не только для окружающих, но и для самого себя. Мне нужно найти ключик к этому ларцу, и я постараюсь.

— Ждите меня, Роман Григорьевич, я вас прошу, — тихо сказала я Поддыхову, — и помогите. Себе и мне помогите.

Поддыхов серьезно кивнул мне в ответ, протянул связку ключей, и я растерялась.

Вот еще один минус моего университетского образования — машину водить я не умела.

Поддыхов понял, вздохнул:

— Каная, — сказал он, — возьмите за руль Давида. Кажется, он-то как раз из верных ребят. Да и у меня оказался не просто. Отца его знаю, вместе мы за Давидом присматриваем. Он, Давид-то, малолеткой наркотик попробовал, потом судили его.

Видя, что я вопросительно приподняла брови, председатель заторопился:

— Что с этим покончено — ручаюсь. А у меня он показал себя с самой лучшей стороны. Вот и в этой ситуации… — и оборвал речь, не договорив.

Мне же сразу вспомнились шприцы, наркотик и эти две смерти — не сбросишь со счетов, что убийства совершены путем инъекции!

Но что оставалось делать? Кстати, и поговорим.

Давид Каная был молчалив и сосредоточен. Черная курчавая борода с полоской ранней седины от подбородка выглядела на молодом лице словно приклеенная нарочно. Удивительные на смуглом лице ярко-синие глаза избегали моего взгляда.