Легенда о Кудеяре [litres]

– Вот, – говорит Ерема, – Несся Кудеярская, знатная пигалица, пугало озерное.

– Почемуй-то пигалица? – удивился Никитушка.

Ерема объясняет:

– А гляди, как близко к суше башка торчит, там-то неглубоко еще, метров три. А это у нее, видать, такое тулово курьезное, против башки недоразвитое, вот и пигалица.

Афоня тоже нос в газету сунул и говорит:

– Курям на смех, от такой лилипутной скотины и славы богатырской никакой не будет. Разве супостат это?

– Кому слава, а кому за святое озеро возмутительно, – отвечает сердито попович. – Супостаты разные бывают. У иных ни рыла, ни вида, а гадят обильно и веру отеческую злостно подрывают.

– Это уж ведомо, – согласился с ним Ерема. – И поход у нас не за славу, а за совесть.

Тут они вышли из леса к самому дивному озеру и сели на берегу, авось доисторическая скотина сама на них выйдет по скотскому своему неразумию и погибель от богатырей сразу примет. Но не долго ждали, час али меньше. Никитушка вдруг глаз навострил, башмаки скинул и в воду до колен зашел, гладь озерную, на солнце светозарную, с-под ладони оглядел. Смотрел-смотрел да и хлопнул себя по бокам.

– Вот так едрена Матрена, – говорит возбудительно, совсем для поповича неприлично, и зовет: – Эй, богатыри, а озеро-то мелеет!

Повскакали с травы Ерема с Афоней и возле воды столпились, бережную линию изучают.

– А верно, – досадует Ерема, – мельчает. На целый шаг понизилось. Вон видно, недавно до той еще коряжки вода доходила.

– Вот где собака-то рылась, – сказал Афоня с глубокой мыслью. – Вот где супостатство верное.

– Никак не думал, – говорит попович в волнении, – что можно святое озеро в трубу выкачать. Оно же богомольной тропой обнесено, коленями отцов отшлифованной. А без святого озера нам совсем пропадать под заморским каблуком. Вот где разбой главный.

А Ерема разглядывает на противном берегу забор, за которым перекачка стоит и воду из озера беспробудно хлещет. Отсюда оно все мелким кажется, невзрачным, и не скажешь, что цельное озеро у кудеярцев там крадут.

– Ну, – говорит тут Ерема и верный крест отеческий на себе кладет, – вот вам Бог, а вот порог, господа заморские, а нам первейший план кампании. Афоня, – спрашивает, – как там у нас со средствами выбивания?

Афоня свою наточенную железку на поясе поправил, мышцу на руке вздул для показа, плечами, с бычье бедро каждое, покрутил.

– Мало не будет, – отвечает.

И Никитушка не отстает: вложил пальцы в рот да как свистнет в четверть силы. На озере волна поднялась, и птахи с деревьев замертво попадали от изумления, а Ерема на пути у свиста чуть на ногах устоял.

– Ага, – говорит, уши от звона растерев. – Ну и мы кое-что можем.

А показывать не стал, только дубинку на ремне крепче затянул. После того они коротко посовещались и решили на закате в путь выправиться, чтоб секретность богатырского похода до поры соблюсти.