Контрабандисты Гора

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Это всего лишь догадки.

— Здесь всё выглядит очень таинственным, — признал я.

— Представь себе доску каиссы, — предложил Тиртай. — Фигуры на ней не знают о том, что они находятся на доске. Они не знают, что они — фигуры, что есть игра, и конечно они не знают о том, кто ведёт эту игру.

— Согласен, — кивнул я.

— А теперь предположи, — продолжил он, — что игроки близки по своему уровню, и позиция на доске уравновешена. Игра застыла, но на ничью никто не соглашается.

— Я не понимаю, к чему Вы ведёте, — сказал я.

— Не могли бы игроки в такой ситуации, — поинтересовался Тиртай, — попытаться тем или иным способом разрешить партию?

— Возможно, — осторожно согласился я.

— Не может ли быть так, что даже копейщик, самая наименьшая из фигур, повлияет на результат?

— Но позиция равная, партия застыла, — напомнил я ему его же условия.

— А не могли бы игроки, — предположил Тиртай, — отставить фигуры?

— Это означало бы отставить игру, — заметил я, — прекратить её, отказаться от её красоты, её величественного достоинства, в пользу азарта случайного набора камней, вытащенной из урны остраки, выпавших костей.

— Возможно, — пожал он плечами, — есть другой способ продолжить игру, начав более тёмную, более пугающую каиссу.

— Что-то я не понимаю, — сказал я.

— Давай предположим, что что-то было поставлено на кон, — опять предложил мне Тиртай.

— Мир? — уточнил я.

— Или части мира, регионы, — сказал он.

— Я в этом ничего не понимаю, — проворчал я.

— Тогда предположи, что на кону было что-то простое, — предложил он тогда, — скажем рабыня. Если игра оказалась замершей в уравновешенной позиции, слишком долгой или утомительной, разве не могли бы игроки решить вопрос её принадлежности решить легко и просто, вытащив карту или бросив кости?

— И шлюха досталась бы победителю.

— Конечно, — кивнул Тиртай, — точно так же, как что угодно ещё, поставленное на кон в азартной игре.

— Здесь собрано много мужчин, — заметил я.

— Не только здесь, но и в корабельном лагере, — добавил он.

— Предполагается война? — спросил я.

— Всё выглядит именно так, — согласился мой собеседник.

— Но на континенте сейчас тихо, никаких войн не предвидится, — сказал я. — Ар свободен, островные убараты затаились, насколько я знаю, сейчас максимум что происходит, это обычные набеги, да перепалки среди небольших городов.

— Вероятно война идёт где-то в другом месте, — намекнул Тиртай.

— Вы ведь были в корабельном лагере, не так ли? — уточнил я.

— Да, — не стал отрицать он.

— Что там строится? — спросил я. — Форт?

— Нет, — покачал головой мужчина.

— Что же тогда? — полюбопытствовал я.

За то время, что я провёл здесь, по восточной дороге прошло огромное количество древесины и других материалов, которых я не опознал, поскольку много чего находилось в запечатанных ящиках. Повозки шли почти ежедневно в течение многих недель.