Спаси меня от себя

— Как будто я умер. Без тебя.

Закрываю глаза. Не видеть. Еще бы уши залить бетоном, чтобы не слышать. Андрей, зачем ты это делаешь? Кому и что пытаешься доказать? Сделать лучше или хуже? Окончательно уничтожить меня.

Створки открываются, и Андрей снова нажимает какую-то кнопку. Я не успеваю и шагу ступить, как он преграждает мне путь со словами.

— Не мой этаж, — шепчет, отталкивая меня к холодной поверхности стенки лифта.

Боковым зрением замечаю, что дверцы закрываются, а махина не двигается с места. Указатель этажей показывает прочерк. Впервые за долгое время поднимаю голову и настолько близко оказываюсь к губам Андрея, что мне достаточно сделать маленький рывочек, чтобы ощутить вкус горечи.

Просто упасть еще раз в пропасть. Малюсенький шажочек, и ты снова будет счастлива и разбита на миллионы фрагментов, что точно не собрать до кучи в целостную картину уже никогда.

Мы стоим. Буквально и абстрактно. Точка невозврата прямо перед носом, Еся. Не отмотаешь уже.

Андрей смотрит своими невозможными глазами, засасывая мою реальность в свою. Смотрит и говорит:

— Я бы никогда не изменил тебе, и я могу доказать, что то видео было снято до тебя. Но я чертовски хочу, чтобы ты верила мне просто так. Потому что это я, а это ты. Я не так давно говорил тебе, что ты никогда не станешь той, которую смог бы просто трахать. Я уже и дышать без тебя не могу, и поверь мне, в полной мере ощутил себя в мясорубке жизни за тот период, когда не мог понять твое местонахождение, — широкая ладонь опускается на влажную щеку, я опять не замечаю, как слезы скатываются по щекам. Настолько привыкла к ним сейчас, что воспринимаю как абсолютно нормальное явление. Часть меня.

— А спорить на то, кто быстрее опробует выпускницу в переулке возле клуба, значит, смог?

Во мне говорит боль, я буду выплескивать ее так, как умею. Начинаю бить кулаками по груди, испытывая то же самое, что в тот момент в баре. Как он мог, как он мог?!

— Что ты несешь вообще? — пытается трухануть меня, чтобы привести в чувство, а на деле лишь сильнее распаляет.

Цепляет стальным захватом голову и блокирует любые движения с моей стороны. Мне приходится смотреть на него и лицезреть полное недоумение на лице.

— Я не знаю, что ты там накрутила в своей голове, но я никогда ни на кого не спорил, а чтобы затащить бабу в койку, мне достаточно улыбнуться. Ты можешь обвинять меня во всем, что угодно, но я не насильник и не подонок, Еся. Это уже сверх всякой меры, знаешь ли, — цедит злобно, продолжая сканировать мое лицо. Взгляд обезумевший.

Неужели ложь?

— Твой дружок пытался меня изнасиловать, а ты дал ему денег, чтобы дело замяли. И ведь дело замяли, а записи с камер испарились.

Зажмуриваюсь и ощущаю сжимающие движения в районе бедер. Андрей давит на меня всем телом и кричит в лицо.

— Кто?! Кто тебе, блядь, сказал эту чушь? Открой глаза, Еся, немедленно. Мать твою!