Марсия Толберт. Центаврийские дни (3111 г. н. э.)
«Хиллсайд», роскошный и претенциозный клуб на набережной реки, был из тех заведений, где в меню не стоят цены: считается, что посетители этим не интересуются. Женщина-метрдотель была человеком, как и в большинстве хороших ресторанов, официанты тоже, что уже было исключением. Еще клуб держал собственного пианиста.
На столиках стояло множество жасминовых свечей. Стены и столы из темного дерева, а также картины в стиле прошлого века пробуждали ностальгию. Я заметила в зале двоих сенаторов с (предположительно) супругами. Один из них, известный сторонник корпоративных социальных пакетов, узнал Алекса и подошел к нему, чтобы поздороваться.
Несколько минут спустя появилась Эми. Она огляделась вокруг — так, словно заблудилась, — потом заметила нас и быстрым шагом направилась в нашу сторону.
— Добрый вечер, господин Бенедикт, — сказала она, продолжая осматриваться по сторонам. — А здесь и в самом деле неплохо.
Алекс встал, пододвинул к ней стул и сказал: «Рад, что вам понравилось». Эми поздоровалась со мной и села.
На ней был отглаженный костюм цвета лаванды, и, похоже, на этот раз она позаботилась о макияже. Волосы ее были зачесаны назад и уложены намного аккуратнее, чем раньше. Взгляд стал более настороженным. Держалась она чуть прямее, чем тогда в нашем офисе. Она явно испытывала напряжение, но именно поэтому мы и пригласили ее сюда. Алекс всегда назначал встречу в «Хиллсайде», когда хотел поставить клиента в оборонительную позицию — то есть добиться чего-то, не будучи уверенным в результате.
Эми сразу же перешла к делу:
— Чейз сказала, что у вас для меня есть хорошие новости.
На самом деле это было лишь плодом ее воображения. Алекс посмотрел на меня, увидел, что было написано на моем лице, и улыбнулся.
— Чашка имеет отношение к знаменитому и очень старому межзвездному кораблю, — сказал он. — Мы полагаем, что она стоит довольно много.
— Сколько? — спросила Эми.
— Это решает рынок. Я бы не хотел делать никаких предположений. — Он достал чип. — Когда у вас будет время, заполните этот документ. Он подтверждает ваши права собственности.
— Зачем? — спросила она. — Чашка моя. Ее мне подарили.
— В девяноста случаях из ста этого достаточно. Но зачастую в подобных ситуациях возникают споры. Всего лишь формальность, но она может избавить вас от проблем в будущем.
Эми выглядела раздосадованной. Взяв чип, она сунула его в карман.
— Пришлю завтра.
— Хорошо, — кивнул Алекс. — Сразу после этого мы выставим чашку на продажу и посмотрим, что случится.
— Ладно.
Он наклонился к ней и понизил голос:
— А пока мы не знаем точной стоимости, нужно установить минимальную цену.
— Сколько?
Алекс назвал сумму. Я уже не раз присутствовала при этих сценах, но в тот момент у меня перехватило дыхание. Столько денег я вряд ли смогла бы заработать за всю жизнь. Эми зажмурилась, и я увидела, как по ее щеке скатилась слеза. Может быть, я и сама слегка прослезилась.
— Чудесно, — прошептала она срывающимся голосом.
Алекс широко улыбнулся — ни дать ни взять филантроп, от всей души желающий помочь человеку. Наши комиссионные, как обычно, равнялись десяти процентам от окончательной продажной цены. Я достаточно хорошо знала Алекса, чтобы понять: минимальная цена выглядит вполне скромно.
