Жизнь после смерти. 8 + 8

Это случилось три часа назад. Теперь заледеневшее тело — труп — вытащили из поленницы и под вой и причитания домашних отнесли в отдел народного ополчения. Там его положили прямо в коридоре административного здания. За время Освободительной войны я каких только трупов не повидал — и без рук, и без головы, с выпученными глазами и высунутыми языками. Вообще говоря, это была моя сверхспособность — никакие трупы больше меня не пугали. Но когда я увидел это мертвое тело, лежавшее в коридоре, мне стало так жутко, что аж дыхание перехватило. Во-первых, оно не было похоже на труп. Все трупы, которые я видел, — лежали. Не важно где — на кровати, на земле или еще где-то, но лежали, причем ровно: руки и ноги вытянуты вдоль тела. Даже если изначально они были в ином положении, кто-то обязательно укладывал умершего именно так. Для трупа это, так сказать, поза по умолчанию, условие, которое живые ставят мертвым. Но даже это простейшее условие в ее случае не выполнили: она лежала вроде бы ровно, но голова и ступни не касались земли, она вытянула руки вперед, плотно сжав кулаки, как будто пыталась дотянуться до собственных бедер. В общем, это был не труп, а натянутый лук. Казалось, девушка пытается привстать или борется со смертью, не желает лежать спокойно, как другие мертвецы, а хочет встать и пойти.

Такое зрелище нелегко вынести.

Меня очень разозлило, что вокруг покойницы столпилось так много людей — и им настолько плевать! Я растолкал зевак и присел на корточки: решил помочь трупу распрямиться. По моему опыту покойники послушно ложатся так, как хочется живым, даже если тело не очень слушается, все равно хоть как-то уложить можно, главное — терпение. Но тут я почувствовал, что все мои усилия тщетны: труп был твердый и холодный как камень. Стоило придавить верхнюю половину к земле — задиралась нижняя, выпрямишь низ — поднимается верх, этакие качели. Еще пугало, что все обнаженные части трупа — лицо, руки, шея, лодыжки — были синюшно-темными, видимо, все тело почернело. Мы же вместе ехали сюда, только вчера днем расстались, я отлично помнил ее кожу — чистого, нежно-белого цвета (в этих краях у всех девушек такая кожа, видно, река Фучуньцзян так влияет). Кто бы мог представить, что за одну ночь она из живой станет мертвой, а нежно-белое тело превратится в свинцово-серое. За одну ночь ее лицо обрело цвет черной курицы, которая много часов варилась на медленном огне вместе с дудником и черными бобами. Покойник свинцового цвета пугает не меньше, чем мертвец, чье тело натянуто, словно лук, и, кажется, пытается приподняться. Приглядевшись, я заметил грязь в уголках рта, ноздрях и ушах девушки. Это кровь запеклась, пояснил отец, просто тело так потемнело, что она кажется грязью. Мне тут же вспомнилось выражение «кровь хлынула из семи отверстий».