И восстанет мгла. Восьмидесятые

Постепенно основная часть женского общества дождалась своего приглашения и, натянуто улыбаясь, пыталась изобразить былую легкость движений на неудобных шпильках.

Надежда почувствовала на себе взгляд и, осторожно подняв глаза, встретилась с черными зрачками мужчины небезукоризненной южной внешности, сидевшего вдвоем с коллегой лет сорока немного правее от певца символики хозрасчета. Мужчина почему-то был не в костюме, а в песочной расцветки блейзере и джинсах. Скорее худощавый, костистый, чем спортивный, очень коротко, почти наголо стриженый, очевидно, из-за начинавшегося облысения, крупноватый нос с горбинкой, легкая сизая щетина на впалых щеках.

— Ну вот, угораздило, — запаниковала Панарова, ища глазами соседку и намереваясь поскорее попрощаться и уйти в общежитие.

Катюша в это время блистала и раскрывалась в танце с младым белесым прибалтом со смешным губастым мальчишеским лицом. Прибалт двигался как-то не по-советски, дозволяя своим рукам касания, каковые ладони партнерши мягко отвергали, хоть и с некоторым запозданием.

— Разрешите вас пригласить? — услышала вдруг Надежда, отвернувшаяся в сторону, чтобы сосредоточенно порыться в висевшей на спинке стула сумочке.

Перед ней стоял тот самый южанин в джинсах.

— Я не танцую, — как можно холоднее промолвила она.

— Тогда я, с вашего позволения, присяду. Вижу, ваша подруга вернется нескоро, — колко усмехнулся мужчина, опускаясь на стул, на котором сидела Катя.

— Это не подруга, а соседка по комнате, — подчеркивая, что не имеет с ней ничего общего за вычетом койко-места в общежитии, ответила Надежда.

— Вы правы, извините… Меня Зураб зовут, я из Грозного, — представился незнакомец.

— Очень приятно, Надежда Ивановна, — нарочито официально отреагировала Панарова.

— Вот как?.. Я свое отчество называть не буду, его очень сложно произносить. Не возражаете? — с легкой иронией улыбнулся собеседник.

— Знаете, я уже ухожу, — засобиралась Алешина мама, снимая сумочку со стула, — вы, пожалуйста, скажите Кате, когда вернется.

— Я вас раздражаю своей навязчивостью? — посерьезнев, спросил Зураб.

— Нет, у меня просто голова разболелась, — солгала Надежда.

— Понимаю. Это от громкой музыки и шампанского, — допустил мужчина. — Я вообще не пью алкоголь, мне с него плохо. Странно для грузина, да?

— Всего хорошего, до свидания, — поспешно поднялась со стула Панарова.

— Можно вас проводить до общежития? — встав из-за стола, предложил Зураб. — На улице уже темно.

— Нет, спасибо, не нужно, — почти со страхом замотала головой Надежда.