Горячка

– Черноморских…

– Чер-р-рномор-р-рских!

– Ага… Ясно… Понятно… Ну, что ж… Я пойду тогда?..

Степаныч, окончательно превратившийся к этому моменту в грозное изваяние самому себе, снисходительно повёл бровями. Кузнецов, помяв в руках панаму, начал пятиться.

– Тогда мы как вернёмся, я загляну, хорошо?.. Часика через три…

Нерон еле заметно кивнул.

– Вот и славно… – расплылся в улыбке Кузнецов. – Тогда, до встречи.

Он ещё немного попятился, потом стремительно развернулся, шмыгнул в распахнутую калитку и был таков. Степаныч, с видимым равнодушием сплюнул на землю, зевнул и неспешно закрыл дверь, точно вновь собирался лечь спать. На самом же деле, скинув ненавистной палатку, он пулей взмыл на второй этаж, и приник к окну. Кузнецов как раз закрывал ворота. Людмила уже сидела в машине и чему-то улыбалась. Степаныч нахмурился.

– Вот ведь негодники, – пробормотал он. – Подстерегли… И имя ведь моё, подлецы, у кого-то выпытали… Не иначе у сторожа… Ну что за люди?! Тьфу!..

Кручинясь, старик опустился на стул и загоревал. Не так он видел их первую встречу, совсем не так.

– И на кой чёрт я на их хлеб согласился!? – сокрушался он вполголоса. – И бычков ещё, в придачу, старый дурак, попросил… Ведь купят, паразиты, обязательно всё купят! И привезут! Такой уж они, евреи, народ… А платить то я им чем, спрашивается, буду, а?! Об этом они, подлецы, подумали!? Нет! Куда им… Ростовщики!!! Пенсия в четверг, а сегодня только суббота! И не стыдно же вот так вот людям с утра по чужим участкам шляться, да клянчить всякое… Да по СУББОТАМ! Э-хе-хех…

Степаныч косо посмотрел на пустую бутыль самогона, лежавшую у его ног и понял, что пора ему навестить своего старого друга, сторожа.

– Заодно и про евреев его порасспрошу, – причмокнул губами старик. – Авось слышал что…

Степаныч хитро прищурился и решительно встал. Пружинистым шагом он покинул участок и двинулся к Кремлю, – как в народе называли сторожку и примыкающей к ней магазин, – разнюхивая по пути свежие сплетни и всласть угощаясь чужим табаком.

Однако, на пороге сторожки его ждало глубокое разочарование, в виде Галины, жены сторожа, дамы весомой во всех ракурсах и отношениях.

Смерив Степаныча неодобрительным взглядом, она, не без злорадства, сообщила ему, что Славка, муж, алкаш проклятый, с вечера ушёл на ночную рыбалку с двумя дачниками, и до сих пор не вернулся…

Старик завистливо присвистнул. В последнюю свою ночную рыбалку, они со сторожем так напились на небольшом острове посреди озера, что проткнули топором взятую на время надувную лодку, сожгли одно весло и так перепутали свои снасти, что выбросили их к чёртовой матери. Вдобавок ко всему, отплывая утром «на материк», они начисто забыли залить водой остатки костра, так что к вечеру следующего дня, небольшой торфяной островок был весь окутан едким дымом.

Торф тлел степенно, так что огню потребовалось почти две недели, прежде чем на месте крохотного зелёного оазиса, на поверхности воды образовался горелый блин, с обугленными остовами берёз и зияющими ямами, в которых застыла черная и тягучая, точно нефть, вода.