Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Такие заявления были для литовских политиков малоприятной неожиданностью, если учесть, что положение об отказе Федора Ивановича от наследственных прав было одним из главных постулатов польско-литовской программы унии. Выявление столь серьезных расхождений, несомненно, подействовало сдерживающим образом не только на русских дипломатов, но и на литовских политиков. Поняв, что для осуществления их проекта нет подходящих условий, они молчаливо отказались от задуманного плана и перешли к сотрудничеству с «промосковской» группировкой коронной шляхты, очевидно, рассчитывая на то, что в дальнейшем совместными усилиями всего «промосковского» лагеря все же удастся склонить русскую сторону принять польско-литовскую программу.

Сообщения «статейного списка» русских послов позволяют реконструировать план действий группировки коронной шляхты, также занимавшей в рамках «промосковского» лагеря особое положение. В конце июля 1587 г. имело место ее крупное самостоятельное выступление. Шляхта, собравшаяся в лагере, враждебном Я. Замойскому, констатировала, что уже в течение длительного времени сейм не может начать работы, и обвинила в этом сенаторов, которые «интригами тянут время, чтобы шляхта разъехалась» и можно было бы решить вопрос о короне без ее участия. В результате было постановлено, что единственным выходом из ситуации является созыв вооруженного съезда («рокоша») всей присутствующей на выборном поле шляхты, в том числе и тех ее представителей, которые находятся на службе у отдельных вельмож. Этот съезд мог бы продиктовать свою волю враждующим магнатским группировкам.

Для исполнения задуманного плана были отправлены особые посланцы к «панским слугам» и литовской шляхте с призывом принять участие в задуманном съезде[635]. Позднее организаторы «рокоша» указывали, что единственной целью их действий было добиться прекращения конфликтов и начала выборов[636].

Однако по-иному обрисовывает дело обширная запись в «статейном списке» русских послов, где говорится о намерении шляхетских политиков «обрать» на польский трон Федора Ивановича. «А которая наша братья, шляхта, служат у панов, а паны их государя московского обирати не хотят, и мы зделаем рокош, то есть рыцарское коло, да закличем под шляхетцкою учтивостью: хто шляхтич, а служит у пана, и тот бы от пана своего отступил, а приступил бы до Посполитой Речи и обирал с нами вместе государя московского». Кто так не сделает, тот общим решением участников «рокоша» будет «шляхетства отсужен». «А только шляхта от паков отступит, — передавали составители статейного списка разговоры шляхтичей, — и паном-деи, одним, что делати, у неволи им обирати Московского ж государя»[637]. Сопоставляя данное свидетельство с тем фактом, что главными организаторами «рокоша» были хорунжий львовский Я. Гербурт и малопольские политики М. Казимирский и А. Горайский[638] — известные предводители «промосковского» течения среди коронной шляхты, можно сделать вывод, что одной из главных целей «рокоша» было возведение на польский трон Федора Ивановича. С выбором этого кандидата, как показывает приведенный выше анализ «московских кондиций», шляхта связывала надежды на улучшение своего материального положения и на укрепление своих позиций в государственном устройстве Речи Посполитой за счет магнатерии. Таким образом, и на третьей элекции русская кандидатура была кандидатурой антимагнатски настроенной шляхты.