Замок последней розы

Ряды магов в серых хламидах расступились.

И вперёд выступил он. Тот, кого я видела в самых страшных, самых мерзких кошмарах. Тот, о котором я так старалась забыть хотя бы на эти благословенные три дня — три дня счастья, которые никогда больше не повторятся.

Мой жених.

Борг смотрит на меня сверху вниз — и на его бесстрастном лице по давней охотничьей привычке сохраняется безукоризненное самообладание. И только я вижу в прозрачно-голубых, почти белых глазах смертельную ярость и холодную жестокость, которые копятся там, как змея, свивающая кольца перед броском.

— Разумеется, приму. Слишком люблю свою ненаглядную невесту, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Это не мелочи. За такое Борг готов убить. Уверена, он так и сделает. Или ещё что похуже.

— Шиана, детка, встань!

Его тихий приказ действует на меня, как удар в спину меж лопаток.

Я почти выпрыгиваю из постели — откидываю одеяло и поспешно вскакиваю, будто я кукла на верёвочках, которая переставляет ноги в нужном направлении, повинуясь желаниям кукловода.

— Иди ко мне, любовь моя!

И я немедленно повинуюсь.

Теперь я знаю, чьи руки сжимали моё горло. И до сих пор сжимают. Надо было сразу угадать то мертвенно-холодное прикосновение. Магия подчинения! Его гиар светит неживым блеском. Каким-то неведомым образом Борг совершил скачок в уровне. Теперь ему покоряются не только звери. Теперь меня ждёт настоящая расплата за те крупицы счастья, что я урвала у судьбы. Но я ни о чём не жалею. Лучше так, чем вовсе никогда его не знать.

Иду в одной сорочке, и лишь длинные серебряные пряди волос — плащ моей стыдливости. Иду, глядя во все глаза на своего мучителя, на своего повелителя, на своего палача.

Но между вторым и третьим шагом натыкаюсь на какое-то препятствие.

Меня хватают за руку, сжимая запястье. Якорем цепляют, не пускают дальше. И это прикосновение не холодно — оно горячо как огонь.

— Ши, что ты делаешь? Остановись.

Поднимаю взгляд на Орвика. Вижу невероятное удивление в его глазах.

Хватка на горле сжимается так, что мне становится больно. Тихий голос Борга повторяет, вливается в уши повелением, которому я не могу противостоять:

— Шиана, дорогая, в чём заминка? Напомни этому мужлану, кому ты принадлежишь. Иди ко мне!

Словно во сне, слежу за тем, как моя правая рука поднимается — помимо моей воли.

Как бьёт наотмашь по руке Орвика, держащей запястье моей левой руки.

Неверие и шок на его лице, огонь в глазах трескается, замерзает синими осколками. От неожиданности Орвик выпускает мою руку. И я завершаю свой обречённый путь.

Борг откидывает полу отороченного мехом плаща — видно, только что прибыл из-за Купола, от его кожи веет ночным морозом — и цепко хватает меня за талию, притягивает к себе рывком. Я врезаюсь в его грудь, как безвольный мешок, набитый тряпками. Пальцы жениха впиваются в кожу через тонкую ткань сорочки так, что наверняка останутся синяки. Этим он даёт понять, чтоб не питала иллюзий насчёт спокойствия его тона. За то, что я посмела так его предать, так унизить, непременно последует расплата.