Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Состоятельность художественного произведения поверяется жизнью в ее историческом движении. А жизнь показала, что В. Кочетов не преувеличивал, но и не преуменьшал опасность таких, к примеру, явлений, как отрыв научно-исследовательской деятельности от производства («Молодость с нами»), идейные шатания и колебания отдельных представителей творческой интеллигенции («Братья Ершовы»), забвение воспитательной работы с массами и нарушение экономических законов социализма («Секретарь обкома»), идеологические диверсии империализма против Советского Союза и стран социалистического содружества («Чего же ты хочешь?»). Отмечая исторический оптимизм В. Кочетова, ясность и точность его идейно-творческих позиций, завидную стойкость в острых литературных столкновениях 50 — 60-х годов, Н. Грибачев писал: «Многим его противникам с тех пор пришлось, как говорится, «есть собственные шляпы» и менять позиции, убедившись в их нежизненности, а он уже оправдан судом времени»[92].

В той борьбе, которую ведут герои его романов, В. Кочетов — художник целеустремленный, страстный, не признающий объективистских позиций, — со всей ясностью и определенностью занимает сторону передовых общественных сил. Он не скрывает своих симпатий и антипатий, он откровенно тенденциозен, однако эта тенденциозность не мешает ему объективно, многогранно изображать не только положительные, но и отрицательные персонажи. Среди последних наиболее характерная фигура кочетовских романов — представитель живучего и цепкого племени «образованных» мещан-индивидуалистов, которые до поры до времени ловко маскируются под вполне лояльных и даже передовых советских граждан. Разоблачая подобных людей, В. Кочетов показывает, что при всем своем «зоологическом индивидуализме» в известных обстоятельствах они способны даже временно объединяться в некое «воинствующее меньшинство», однако столкнувшись с непреклонной волей и сплоченностью социалистического коллектива, неизменно терпят сокрушительное поражение.

Обращает на себя внимание еще одна особенность творческой манеры В. Кочетова в изображении отрицательных персонажей. Он не терпит каких-либо недомолвок и недоговоренности, дает ясные и четкие оценки идейному и нравственному облику таких персонажей. Но договорив их судьбы на данном этапе жизни до конца, проследив их извилистые пути к духовному краху, писатель оставляет для них двери в будущее открытыми. А это уж дело самих серошевских, шуваловых, орлеанцевых, томашуков, куда они пойдут дальше: извлекут ли для себя уроки из этого краха, произведут ли переоценку своих сомнительных «духовных ценностей», или покатятся дальше по наклонной. Оставив подобного «героя» на этом ответственном рубеже, В. Кочетов, во-первых, подчеркивает, что в подлинно свободном обществе, каким является социалистическое общество, свобода воли, сознательный выбор пути имеют огромное значение, а во-вторых, избавляет себя от изображения всяких скоростных «перековок» и перестроек» носителей разных пороков и пережитков, чем нередко грешили и грешат поныне некоторые произведения литературы и искусства. Перевоспитание человека — сложный духовный процесс и требует времени, а не головоломных скачков из прошлого в настоящее и будущее.