Горькие травы
- Автор: Козинаки Кира
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Горькие травы». Краткое содержание книги:
А потом убираю в шкаф сетку и инструменты, складываю в углу комнаты готовые конусы и ещё вожусь по мелочам, пытаясь отвлечь себя несущественными и ненужными делами, пока Пётр не стучит в дверь, прежде чем приоткрыть её и спросить:
— Готова? Пойдём?
Надеваю пуховик, подхватываю сумку и иду за ним.
Чёрный «Туарег» припаркован на крошечной стоянке за кофейней. В нём тепло и всё ещё слабо пахнет цитрусом, как раньше. Едем молча, по радио кто-то поёт едва слышно, а я, поглядывая на мельтешащие за окном фонари, безуспешно пытаюсь собрать цельные мысли из рваных обрывков в голове. И когда у меня снова ничего не выходит, вспоминаю, что из моих пальцев вполне могут тоже торчать заточенные мечи, которыми я буду мысленно срубать фонарные столбы.
Пока не успокоюсь.
И пока мы не выедем на длинную улицу, ведущую к моему дому, и Пётр не положит руку на бокс между сиденьями. Ладонью вверх. И я посмотрю на неё несколько долгих томительных секунд, а потом вложу в его ладонь свою, переплетая пальцы. А он, не отрывая взгляда от дороги, ничего не говоря, крепко сожмёт мою руку.
И так будет правильно.
При всей своей неправильности, грешности и необратимости, сейчас наши переплетённые пальцы — это правильно.
Пётр останавливается у моего подъезда, глушит двигатель, выключает фары. Мне нужно поблагодарить, что подбросил, выбраться из машины и уйти. Но я продолжаю сидеть на месте, как безвольная тряпичная кукла, в тишине и темноте. Наверное, хочу что-то сказать, что-то прояснить, поставить какие-то точки — над буквами или в конце предложений, не знаю. Наверное, просто не хочу уходить. Никогда не хотела от него уходить.
— Ась, — вдруг разрезает плотную тишину голос Петра. — Я завтра еду в командировку. В Питер. На два дня.
Киваю, поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.
И он спрашивает:
— Поедешь со мной?
Глава 16
Слышу, как хрустит ключ в замке, вскакиваю с места и несусь к входной двери. Едва Никита успевает переступить через порог, набрасываюсь на него и стискиваю в крепких объятиях.
— Привет, привет, привет! — бормочу скороговоркой, покрывая мелкими поцелуями его лицо.
— Ась, я грязный и потный, — недовольно воротит нос он, но я и не думаю отойти, и секунду спустя он сдаётся и заключает меня в кольцо рук.
— Я скучала, — шепчу я, пока мы стоим вот так в коридоре, ластясь друг к другу.
— А чего тогда трубку не брала, когда я звонил?
— А ты звонил? Я не слышала. Телефон, наверное, в сумке на беззвучном.
— Хотел спросить, нужно ли захватить чего в магазине. Если мы остались без печенек к чаю, сама виновата.
— Ну прости. Я напеку оладушек.
Никита находит мои губы и нежно целует, а потом отстраняется.
— Мне всё-таки очень надо в душ.
— Давай. Я пока погрею ужин.
Мы с Никитой съехались почти год назад, едва я окончила университет. Правда, я хотела ещё немножко потянуть, твёрже встать на ноги: моим единственным источником дохода по-прежнему было написание статеек в интернете, за стажировку в рекламном отделе мне тогда ещё не платили. Но Никита настоял, что на зарплату установщика в оконной фирме вполне сможет осилить однушку где-нибудь в спальном районе. Да и надоело согласовывать график свиданий с Сонькой — «не возвращайся сегодня до одиннадцати», «погуляй в выходные подольше» и прочие эвфемизмы.
Сонька осталась в нашей квартире, а моё место занял Матвей: они выбросили убогие продавленные диваны и купили новую кровать — двуспальную.
А как только я всё-таки доработала до своей первой зарплаты, я взялась превращать нашу с Никитой съёмную каморку в дом: новые занавески, вязаные сидушки на старые хозяйские табуретки, выкрашенные свежей белой краской оконные рамы, разросшийся до упитанного подростка фикус каучуконосный на кухонном столе. Мне тут нравилось. И мне нравилось, что я тут с Никитой.
— Чем так вкусно пахнет? — спрашивает он, появляясь на кухне. Свежий и ещё немножко влажный после душа.
— Жареной картошкой. — Я накладываю в тарелку хорошую мужскую порцию и ставлю на стол перед ним. — Молока налить?
— Конечно! — восклицает Никита, хватаясь за вилку, и я улыбаюсь: меня всегда умиляла эта его привычка запивать жареную картошку холодным молоком. — А ты не будешь есть?