Горькие травы

Мы будем долго перешёптываться в усыпальнице Петра Первого, рассказывая ему о жизни в двадцать первом веке — про выборы, космический туризм и свадьбу Сири и Алексы. А потом отправимся на поиски какого-то особенного «Василеостровского» пива, которое у нас не продаётся, и по пути встретим две синие бетономешалки в ромашку — на целых два желания. А в один из вечеров приедем на безлюдный пляж в Сестрорецке, займёмся сексом прямо на капоте «Туарега», и я взберусь на Джомолунгму, а потом буду хитро хихикать, так и не признавшись, что раньше него вступила в «Клуб семи вершин».

Вернувшись в отель, он пойдёт в душ смывать с себя песок, а я надену его рубашку — и она с лёгкостью застегнётся у меня на груди — и закажу бутылку Moet & Chandon в номер, и мы будем пить шампанское и любить друг друга всю ночь. И уже на рассвете, лёжа в огромной смятой постели и наблюдая, как колышется занавеска и как по потолку проносятся огоньки машин с Невского, он задумчиво скрутит из мюзле кривое кольцо и наденет его мне на палец. Я возмущённо ткну его в плечо, а он опомнится, разнервничается и, с трудом подбирая слова, возьмёт с меня клятву обязательно сообщить ему, когда я буду готова стать Морозовой. Я улыбнусь, кивну и поцелую его в сердце.

А когда он уснёт, привычно прижав меня к себе, я бесшумно расплачусь в подушку.

Впервые в жизни — от счастья. От всепоглощающего истинного счастья.

Потому что даже во сне он будет держать меня крепко.

Как и обещал.

Конец