Десять тысяч золотых (СИ)

Тут рядом раздался гулкий удар: Магарх поставил наземь сундук с грузом.

— С нас хватит, мы решили честно сдаться и ответить за все свои грехи перед Элринном. Среди нас есть солярист, сбившийся с истинного пути познания солнца. Также есть и вирайлонский солдат, упивавшийся кровопролитием межрасовой войны двенадцатилетней давности. Билл также сумел одурманить ум юного циклопа, заставив того поклоняться темным богам и познавать запрещенные трактаты, дабы сделать его личной машиной для убийств. Разумеется, я сама тоже попала под влияние этого безумца, и теперь вместе с его бывшей командой ищу искупления.

— И вы что, впрямь надеетесь, что мы поверим в эту чушь? — Расхохоталась Юнона, — очевидно ведь, что это все какой-то очередной их план, дабы сбежать от правосудия! Этому ты научилась у своего нового любовника, Катрана? Приготовить луки!

Вся наша команда разом встрепенулась от звука натягивающейся тетивы, но вмешался Ерохентиус:

— Прекратить это! Лейтенант Юнона, я сам предложил им сдаться, такое убийство опорочило бы нашу честь и достоинство до конца дней.

Я едва сдержал усмешку, видя кислую мину Юноны. Признаюсь, этого мне в путешествиях не хватало.

— Вместо этого, мы позволим нашим врагам честно принять вину и проследовать за нами в Силайтиэн для справедливого суда. Там вам предъявят все обвинения и сошлют в темницу солнечного города на несколько пожизненных заключений, которые вы отсидите под влиянием магии времени!

— …И почему вообще столько преступников сдаются Силайтиэну с миром? — Шепнула Катрана Аллару с явным недоумением.

— А почему бы и нет? У них тюрьмы как курорты, кормят лучше чем в Кароданских трактирах, — спокойно ответил солярист.

— Но для начала, услышим же и версию преступника, ведь у каждой истории есть множество сторон. Билл, что ты можешь сказать в свое оправдание?!

— Что я могу сказать? Мне нечем оправдываться, ваше бургомисторство. Я делал все, что мне приписывается, и даже больше! Я также уничтожил древнее племя лесных стражей, что охраняло покой болот. Ограбил бедных караванщиков, дабы присвоить себе их богатства. А еще я заставлял Катрану ходить голой на людях, дабы удовлетворить свою похоть!

В рядах Силайтиэна послышались возгласы и перешептывание. Похоже, я только что заработал себе еще пару десятков врагов.

— Что же, Билл Гилтен, любой суд скажет, что ты будешь приговорен к…

— Секундочку!

— Билл, перебивать представителя знати… — Начала Юнона.

— А ну рты закройте все!!! — Гаркнул я несвойственным басом, Ерохентиус аж отстранился. Видимо решил, что в меня демон вселился.

— Я хотел сказать, господа и дамы, что по древнему закону хуммов, который чтится как традиция во многих регионах Элринна до сих пор, судьба может решить будущее обвиняемого в смертных грехах. Если этот обвиняемый сможет отстоять свое право на жизнь… В смертельном бою с обвинителем или кем-то из его свиты!

Перешептываний стало больше, лицо Юноны застыло в шокированной гримасе.

— Я требую суда поединком! — Воскликнул я. Однажды прочитал эту фразу в какой-то книге, там это восклицал загнанный в угол карлик. Звучало весьма эффектно.

— Это все вздор и бред! Традиция мертва, как и все ее последователи! — Завизжала Юнона, а вот Ерохентиус задумался. Как и следовало ожидать, рыцарь был слишком честолюбивым, чтобы проигнорировать прямой вызов на честный бой. Я заметил это и надавил:

— Напоминаю, по традиции тот, кто откажется от суда поединком, признается богами недостойным диктовать чужую судьбу, а обвиняемый освобождается.

— Ты прав! — Вдруг заорал рыцарь, сверкнув пафосными доспехами, — эта традиция чтилась веками, за нее погибло немало славных эльфов. Я готов, Биллисий Гилтен. Я сам сражусь с тобой, а на кону будут честь, достоинство, и наши жизни!

С громким шлепком ладонь Юноны встретилась с ее лбом. Команда едва сдержалась, чтобы не рассмеяться от этого абсурдного действа. Ерохентиус же воспринимал все максимально серьезно: медленно вытащил из ножен свой полуторник, опустил забрало чудного шлема в форме звезды и холодным взглядом уставился на меня, самый стереотипный белый рыцарь в истории. Я же попросил дать мне мой верный меч и развязать мне руки. Убедить сыночка богатого лорда сражаться было лишь половиной дела. Нужно было еще и победить. Юнона тщательно осмотрела клинок, но не заметила подвоха. Еще бы, ведь едкая смесь всадника болезней на лезвии была сокрыта за тонким слоем зелья невидимости. Еще больше зелий я сам принял перед боем, дабы устоять перед атаками мечника.

Мы с Ерохентиусом встали друг напротив друга, повторили торжественные боевые кличи хуммов, часть из которых я забыл и потому едва молол языком, а затем встали в боевые стойки. Признаться, двухметровая фигура Ерохентиуса в сверкающих белых латах меня одновременно и смешила, и пугала: с одной стороны, он был избалованным папенькиным сынком без реального опыта сражений. С другой же, он тренировался с лучшими фехтовальщиками Элринна почти что ежедневно. Пришло время проверить его мастерство на практике.

— Поехали! — Завопил я и ринулся к рыцарю, нанеся первый удар своим клинком. Еще и маной зарядил, чтобы сразу его дезориентировать.

Но он парировал, во все стороны сыпанули искры. Затем извернулся и решил проткнуть меня проникающим ударом, но я ушел в сторону и наши клинки столкнулись снова. Спасибо летучему зелью. Не успел я ударить снова, как он оказался позади и попытался срубить мне голову. Клинок пронесся мимо, ведь я мигом пригнулся и снова столкнул наши мечи. Я оказался в полуприсяди, но не отступал и резко дал Ерохентиусу сапогом по поножам, а затем еще раз по ребрам.