Десять тысяч золотых (СИ)

— Чокнутая! — В отчаянии закричала командирша, едва уклоняясь, — запишем тебе посмертно еще и посягательство на честь и достоинство офицера!

Катрана ловко увернулась от следующей атаки и подставила Юноне подножку, а затем вонзила ей прямо в колено свой охотничий нож. Командирша взвыла на всю округу подобно банши, но полукровка была непоколебимой. Тень полуэльфийки накрыла Юнону с головой, когда она нагнулась над поверженной противницей. Из раны побежденной рекой хлынула кровь.

— Лорды Элринна никогда не оставят этого так... Мой статус... — Прохрипела сквозь зубы Юнона.

— Неужели ты до сих пор не поняла? Вот весь твой статус, — Катрана вытащила нож и вальяжно обвела рукой валяющиеся вокруг лохмотья, еще недавно служившие Юноне экипировкой. На поляне гуляли по ветру и разбитые вдребезги кристаллы солнца, и наплечники, отображающие статус Юноны как командира отряда, и ошметки новомодной кожаной брони, склепанной для блондинки после вступления в должность. Заметил я и кошелек, полный золотых монет, который упал наземь вместе с поясом. Ну да, прикарманил кошель себе, и что? Пусть это будет нашим трофеем. Все равно никто из лучниц этого не заметил, ведь на землю как раз спустились сумерки.

— Ты настолько хотела всего этого, что решила принести в жертву сначала меня, а затем и всю жизнь Петры. Но это только видимость, верно? Сейчас же ты снова совершенно одна. И ты умрешь в одиночестве по своему же выбору! — Она занесла ножи над головой травмированной командирши, но та вдруг заскулила аки умирающая дворняга.

— Стой! Стой! Я все поняла! — Она выставила руку вперед и устремила полные слез глаза на Катрану, умоляя простить.

Полукровка была уже готова нанести решающий удар, но жалостливые слова Юноны, похоже, заставили ее призадуматься. В ужасе я заметил, как Катрана нехотя вышла из боевой стойки, вслушиваясь в то, что блеяла эта поверженная овца. Не надо было быть прорицателем, чтобы понять, что Юнона просто решила сманипулировать бывшей подругой. Черт возьми, эта ее доброта до могилы доведет, и дайте боги чтоб не буквально!

— Катрана, прекрати! Она же не… — Заорал я на всю поляну и рванул вперед, но поздно: Юнона из последних сил прыгнула, словно дикий зверь, и схватилась оставшейся перчаткой прямо за лицо Катраны.

Такой удар мог без проблем ослепить полукровку на добрую пару минут, от неожиданности та не успела среагировать, во все стороны посыпали искры и… Ничего. Заряда не случилось, скулящая от боли Юнона осела вниз и в ту же секунду получила ножом в печень. Катрана медленно провернула лезвие в ране, а блондинка едва успела издать сдавленный хрип, прежде чем из ее рта потоком хлынула кровь.

— Твою мать… — Выдал я под приливом адреналина.

— Да, ее план сработал. У Юноны не осталось рабочих кристаллов, — произнес с нотками гордости Аллар, — из-за наступления сумерек, перчатка прекратила черпать энергию солнца и «заглохла». Вот и все.

Я осел на землю, не веря в то, что это наконец закончилось. Вместе со мной облегченно выдохнул весь отряд лучниц и команда. Даже Варнир простонал что-то подбадривающее из своего бессознательного состояния. Катрана с опущенной вниз головой вырвала нож из плоти Юноны и дала ей напоследок по челюсти с кулака, обагрив руку чужой кровью. Командирша лучниц безжизненно упала прямо в изорванную одежду, не издав больше ни звука. Ножи Катраны звонко вернулись в ножны, а их владелица медленно провела рукой по лицу. Старалась скрыть слезы.

— Полагаю… Мы здесь закончили? — Неуверенно я поднялся на ноги и окинул взглядом окружающую толпу.

— Лично я больше драться не хочу, — сказал один из уцелевших конников и бросил свой меч мне под ноги, — улепетывайте, коли хотите, останавливать таких безумцев мы не горазды.

— А вы что скажете, Лорд Ерохентиус из Силайтиэна? — Поинтересовался закованный в латы вояка у своего начальника, который дрожал от страха за ближайшим трупом лошади.

— Хватит этого, хватит! Перемирие! — Жалобный голос белого рыцаря ударил мне по ушам, — я домой хочу, уже время вечерней сказки!!!

— Перемирие хотите? Лично я за! — Сверкающая улыбка сама собой появилась на моем лице, когда я глянул в глазах напуганного до чертиков Ерохентиуса, — хоть в чем-то мы с вами сегодня согласны!