Убивают не камни

И в это время в прихожей раздался звонок домофона.

К трубке подошла домработница, спросила что-то и потом заглянула к нему в комнату:

— Глеб, снизу звонит женщина, просит открыть дверь подъезда, впустить к тебе.

— Какая женщина? — не понял Корозов. — Кто?

— Какая-то Шехова.

Глеб тотчас оторвался от своих мыслей. Мимолетно глянул на время. Он еще даже не успел переодеться после больницы, а Шехова уже прилетела следом за ним. Никак не ждал, да и не хотел бы, чтобы она сейчас появилась. Недовольно поморщился. Сбежала, что ли, из больницы. К чему такая спешка? Несется за ним, как угорелая. Странно. Поднялся из-за стола, прикрыл двери шкафа. Пояснил:

— Это вдова моего двоюродного брата. Открой, пусть войдет. И скажи охране за дверью, чтобы пропустили.

Войдя в прихожую, вдова часто дышала, как будто бегом неслась по ступеням. Глеб провел ее в комнату:

— Отдышись, Люба. Никто за тобой не гонится.

С запалом Шехова выдохнула:

— Ты угадал, Глеб. Мне и правда казалось, что за мною гнались. Я не могу избавиться от этого чувства. И не хочу, чтобы в меня снова стреляли, — окинула взглядом комнату. — Как только ты покинул больницу, у меня словно ноги подкосились, за каждым углом стал мерещиться Вольдемар, — она поежилась. — Я не выдержала, бросила все и кинулась следом за тобой, — заглянула ему в глаза. — Ты прости, что я так наскоком! Разреши остаться здесь.

Глеб в душе усмехнулся, зачем спрашивать, ведь она прекрасно знает, что он не выставит ее за дверь.

— Ты уже здесь, — сказал. — Располагайся. Я покажу твою комнату. А потом домработница поможет тебе обрядиться в домашний халат. Она лучше меня знает, что где взять.

— Спасибо, Глеб, не стоит уделять мне столько внимания. Комнату я могу тоже с домработницей посмотреть, как и переодеться! — воскликнула она.

— Ну как хочешь, — сказал Глеб и, оставив ее с домработницей, поехал на работу. Вечером домработница ушла домой, вдова осталась в квартире одна.

Подошла к двери, прислушалась, за дверью топтались охранники. Проверила замок. Когда вернется Корозов, неизвестно. Поэтому каждая минута была дорога. Ей просто повезло, что в первый же день она оказалась в квартире одна.

Рано утром, еще на больничной койке, она была раздосадована мыслью, что ей до сих пор ничего не удалось выведать у Глеба о письме Павла. Она определенно напрягалась от этого. Подозревала, что письмо он уже получил, гарнитур нашел, и что тот, возможно, где-то у него дома. Сейчас у нее появился редкий шанс вернуть все себе.