Фуллер

— Жена? — уточнил он. — Даже спорить не станешь?

— Не стану, — тихо ответила я.

Фуллер протянул руку ко мне. С готовностью вложила свою ладонь в его. Любимый потянул меня к себе, обнял, когда я оказалась рядом.

— Чуда не произошло, Дарька, — пробормотал Матвей, прижимаясь ртом к моему виску, а руками зарываясь в волосы. — Я по-прежнему чертов калека.

— Ты по-прежнему мой любимый мужчина, Матвей Фуллер, и ничто этого не изменит, — прошептала я, улыбаясь сквозь слезы и крепко обнимая моего упрямого мужчину.

Он ласково, едва касаясь моего лица своей рукой, заправил прядку волос за ухо. Он мог быть нежным только со мной. И я не осуждала его за вспышки гнева. Таким уж он был.

А я гордилась этим сильным мужчиной. Да, у него было много минусов. Но при всем своем вспыльчивом характере, агрессии, жестокости, у него был основной и неоспоримый плюс — он был моим мужчиной. Моим. Идеальным в своих недостатках.

И я поспешила сказать ему об этом. Я не ждала ответного признания. И без слов понимала и читала его эмоции и переживания. Чувствовала в каждом касании.

— Сдохну без тебя, — пробормотал Матвей. А я лишь крепче обвила его шею своими руками.

Мэт Фуллер, редкой породы «сволочь», даже в такой момент не смог без грубости. Вот только от его слов мое сердце пустилось в жуткий галоп.

Что это, если не признание в любви и верности?

Мой перелет, как и переживания за Матвея, не прошли бесследно. Наши с Фуллером малыши родились преждевременно, в той же клинике, где перенес операцию их счастливый папаша.

Все трудности с оформлением документов, поиском подходящего места проживания на первое время, пока врачи не разрешат перелет, а также покупкой детской одежды, легли на широкие и мужественные плечи Штормова Дэна.

Через несколько часов после родов в больницу примчалась Прасковья, готовая свернуть горы и парочку голов. Но не пришлось. Девчонка своим обаянием покорила медицинский персонал. Мужскую его часть. А женская поддалась чарам Штормова, который, как выяснилось, умел широко улыбаться.

Матвей громко возражал против моего решения. Но я стояла на своем. Крестным отцом одного из наших сыновей стал Дэн. Крестным папашей второго малыша был заочно назначен Феликс, вынужденный отсиживаться дома. Но упрямец все же настоял на возвращении в «Фуллерит» и теперь зычным ревом командовал строительной бригадой, которая немного не укладывалась в срок. Ведь мои малыши появились на свет чуточку раньше.