Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника
- Автор: Нюренберг Амшей Маркович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Гешарим (Мосты культуры)
- ISBN: 978-5-93273-289-X
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника». Краткое содержание книги:
Книга снабжена широким иллюстративным рядом, который включает графическое и живописное наследие художника, а также семейные фотографии, публикующиеся впервые.
— Чем могу служить? — спросил он преувеличенно внимательно.
Я вынул из кармана письмо и передал ему. Он вскрыл его, прочел.
Брови его сдвинулись, на щеках выступили два красных пятна.
— Сядем и поговорим, — ласково сказал он.
Мы сели.
— Что ж, — сказал он, — я согласен… Я всегда думал о народе и свою коллекцию рано или поздно думал ему подарить.
Мы с Мидлером переглянулись.
— Но у меня к вам, — сказал он, — имеются вопросы.
— Пожалуйста, Николай Дмитриевич, — сказал я.
— Во-первых, — начал он, — в зале моего имени будут висеть картины только иностранных художников? Если коллекция будет помещена в музее, смогу ли я две-три любимые иностранные картины оставить у себя для вдохновения?
— Думаю, — ответил я, — что ваше желание профессором Щепкиным будет учтено и он пойдет вам навстречу.
— Окончательный ответ, — продолжал он, подчеркнуто любезно, — я вам дам через несколько дней. Я должен об этом жизненном вопросе посоветоваться с семьей.
Мы распрощались и ушли. Выйдя от него, я сказал Мидлеру:
— Ничего из этого не выйдет.
— Да, — протянул Мидлер, — сукин сын, не отдаст. Кулак.
Вернувшись в Наробраз, я доложил о результате нашего посещения профессору Щепкину. Он улыбнулся и сказал:
— Придут оккупанты — уплывет с первым пароходом.
Так и случилось. Через неделю пришли французы, и Кузнецов все свои картины и добро погрузил на французский пароход и увез за границу.
Костанди
Для нас, учеников Костанди, имя его — символ не только замечательного художника и великолепного педагога, но и чудесного человека.
Мир живописи Костанди невелик: южная прибрежная дача, тихие розово-желтые закаты, щедро разросшиеся сирени и акации, уснувшие в садах церковки, редкие фигуры грустящих монахов и стариков, и семья со всем ее бытом — вот и все. Но какой огромной значимостью наделен этот небольшой мир! Все приобретает в искусстве Костанди какой-то, только ему присущий, волнующий поэтический смысл.
Невольно вспоминаешь фразу Паскаля: «Чем разумней человек, тем более находит он вокруг себя интересных людей. Люди ограниченны е не замечают разницы между людьми». Это, несомненно, свойство всех больших мастеров.
Поэзия Костанди — особенная. Это поэзия, прошедшая через требовательный ум и строгий вкус, поэзия, очищенная от всяких условностей и наигранностей. Вот почему костандиевская поэзия не гаснет и не стареет.
Костанди первый открыл тонкую и горячую красоту одесского пейзажа. И теперь вся одесская природа как будто носит на себе легкую печать его изумительного глаза, взволнованного сердца. Левитан открыл поэзию северной природы. Костанди — южной.
О палитре Костанди можно писать целые трактаты. Его краски чисты, ярки, звучны, как краски уральских самоцветных камней. Он хорошо знал законы контрастов цвета и широко пользовался ими. Четкий уверенный рисунок, деликатный и вместе с тем живой мазок и всегда тонко обработанная, прекрасная поверхность. И прав был Репин, когда, восхищаясь небольшими полотнами Костанди, называл их «бриллиантами». Да, это настоящие, никогда не потухающие бриллианты!
Чьи работы выдержат соседство с маленькими полотнами Костанди! Назовите! Вы их быстро не назовете. Это трудно разрешимая задача. Я ничуть не впадаю в преувеличение и отдаю себе полный отчет в том, что пишу. Вспомним его жемчужины: «Старики в парке», «Выздоравливающая» (находится в Киевском художественном музее), «Девочка с гусями», «На террасе».
Порой диву даешься: откуда у Костанди такая богатая, сложная, тонкая живописная культура? Где он ее приобрел? В России? За границей? Он хорошо знал французских художников барбизонской школы, великолепно изучил импрессионистов, их методы и приемы, был в курсе всех достижений наших русских художников-новаторов, но никому не подражал. Никогда ни в чем не изменял своей творческой личности, своим требованиям, своему критическому уму. Костанди сумел до конца жизни остаться оригинальным русским художником.
Трудно проследить его творческий путь и установить вехи и даты. Усилия критика, даже упорного, тщетны. Несомненно одно — Костанд и редкий самородок, наделенный исключительным живописным даром и внутренним горением.
Грек по национальности, сын рыбака, малоразговорчивый, немного замкнутый, черные с золотинкой сияющие глаза, серебряная клинообразная бородка, приглушенный чуть хриплый голос. Видавший виды сюртук и старомодная шляпа.