Генерал де Голль и Россия

Часто генералу де Голлю приписывали емкий комментарий «непредвиденное осложнение» для характеристики введения войск в Прагу. Это ошибка. Эти слова не принадлежат ни генералу де Голлю, ни Мишелю Дебре. Ему их тоже приписывали, но он от авторства отказался. Как совершенно справедливо уточняет Андре Фонтен, они были сказаны президентом Джонсоном. Действительно, 10 сентября 1968 г. в Нью-Йорке он заявил: «Это досадное непредвиденное осложнение повлечет за собой лишь краткосрочные последствия, мы приложим к этому все усилия»161. Со своей стороны, генерал, который с живым интересом следил за реакцией чешских властей и народа, с грустью прокомментировал: «Что можно сделать для нации, которая не хочет себя защищать?»162

Опубликованное по итогам заседания Совета министров коммюнике гласило: «Вооруженное вторжение Советского Союза в Чехословакию показывает, что правительство Москвы не прекратило политику блоков, навязанную Европе в результате Ялтинских соглашений… Франция… констатирует тот факт и выражает сожаление, что события в Праге не только являются нарушением прав и свободы развития дружественного государства, но и противоречат разрядке в Европе».

Тон коммюнике крайне сдержан. Ялта и «политика блоков» подвергнуты осуждению в той же степени, что и советская политика. 24 августа Эрве Альфан принимает посла Зорина и информирует его о том, что Франция требует вывода войск Варшавского договора из Чехословакии163. «В ледяной атмосфере, – пишет Альфан, – Зорин повторяет, что ввод войск произошел по просьбе “чехословацких руководителей”, имена которых он, вопреки моим настойчивым просьбам, отказывается назвать… для него эта проблема касается только социалистического лагеря и не угрожает безопасности никакого государства». Генерал де Голль был крайне возмущен, задет этой открытой демонстрацией провала, или относительного провала, своей политики, порывать с которой он не хотел. Отсюда его стремление анализировать события, дистанцируясь от них. За несколько недель до этого он сказал французскому послу в Москве Оливье Вормсу, приехавшему, чтобы предупредить его о грядущей советской операции в Праге: «Это – ссора коммунистов, в сущности, мне на нее наплевать»164. Резкая и выразительная формулировка, которые так мастерски удавались генералу де Голлю, передает одновременно и его скептицизм в отношении военного потенциала чехов, и некоторый упадок духа, который так точно подметил Андре Фонтен. Эти слова также связаны с тем, что в тот момент советское руководство приложило все усилия, чтобы не задеть самолюбие Франции. Одним из результатов визита генерала де Голля в СССР в 1966 г. стало обязательство начать регулярные или чрезвычайные в случае срочности вопроса двусторонние консультации. В соответствии с этими соглашениями, Францию проинформировали об операции, которая должна была образумить правительство Дубчека, непосредственно в момент ее начала. Эрве Альфан рассказывает в своих мемуарах: «Ночью 20 августа меня разбудил Брюно де Лесс. В полвторого ночи Зорин хотел передать де Голлю послание. Его принял Трико. Он пришел, чтобы объявить, что советские вооруженные силы, при поддержке поляков… отвечая на призыв о помощи руководителей Чехословацкой Социалистической Республики, получили приказ о пересечении чешской границы, чтобы защитить это государство от внешней и внутренней угрозы»165.