Избранные произведения в одном томе

Уильям Шекспир. Сонет 60.

(Перевод М. Чайковского)

Я сидела, размышляя о том, как изменил этих людей дар Даннингера — их взгляд на будущее, способность к сопереживанию, чувство меры. Каково это — не задумываться о старости, воспринимать всех остальных как бабочек-однодневок?

С неба начали падать большие мокрые снежные хлопья. Ветра не было, и они опускались по вертикали. Мне же хотелось настоящей метели, которая похоронила бы возникшую проблему.

Все взгляды были устремлены на меня. Класснер спокойно и рассудительно извинился за то, что обо мне забыли.

— Чейз, вы наверняка понимаете, что благоразумнее всего не распространяться об этом.

Я с трудом верила, что разговариваю с Мартином Класснером, гением космологии прошлого века, который выздоровел, каким-то образом вернулся к жизни и теперь сидел у нас в гостиной. И не только потому, что это выглядело невероятным с точки зрения биологии. Мне не верилось, что такой человек мог знать о Мэдди и не суметь ее вылечить или, по крайней мере, обезвредить.

— Не уверена, — ответила я. — Вам, Мартин, лучше всех известно, что значит быть стариком. Бессильно наблюдать, как уходят годы. Ощущать первые боли в суставах и связках. Видеть, как тускнеет окружающий мир. В вашей власти было вмешаться, сделать так, чтобы людей не предавали их собственные тела. Но вы ничего не сделали. За шестьдесят лет вы и пальцем не пошевелили.

Он хотел что-то сказать, но я его оборвала:

— Мне известны ваши доводы. Я знаю, что такое перенаселение. Если я и не понимала этого раньше, то вполне осознала за последние несколько недель. Перед нами — этическая дилемма. Вы утаили от всех дар Тома Даннингера. Нет, ничего не говорите. У вас и ваших друзей было бы куда больше прав рассуждать об этике, если бы вы не воспользовались представившейся возможностью.

— Какой смысл ставить под сомнение все, чего мы добились, — громогласно заявил Уркварт, — только потому, что мы не устояли перед искушением? Наше поражение лишь подтверждает правильность наших действий.

— Вы правы. Все очень серьезно. Алекс пообещал сохранить вашу тайну. Но я не стану этого делать. Не вижу никаких убедительных причин для того, чтобы вас защищать.

— В таком случае, — сказал Класснер, — вы обречете всех на гибель.

— У вас есть склонность преувеличивать, Мартин. В вашей власти остановить процесс старения — или не делать этого. Вы считаете, что люди будут умирать в любом случае. И в большом количестве. Но если средство станет общедоступным, возможно, мы научимся с этим жить. Мы пережили ледниковые периоды, черную смерть, бог знает сколько войн, тысячелетия политических глупостей. Мы даже ввязались в войну с единственной разумной расой, найденной нами. Вот сколько всего мы пережили. Переживем и это.

— Вы не понимаете, — сказала Уайт. — Тут все по-другому.

— Каждый раз оказывается, что все по-другому. Знаете, что не так с вами четверыми? Вы слишком легко сдаетесь. Вы рассуждаете: есть некая проблема, и надо устроить так, чтобы не решать ее. — Я посмотрела на бесстрастно сидевшего рядом Алекса. — А я говорю: давайте выложим формулу Даннингера на стол, чтобы любой человек смог с ней ознакомиться. Ну а потом побеседуем на эту тему. Как взрослые люди.