Елизавета Федоровна

Великий князь долго смотрел на полотно и, наконец, выразил желание приобрести «Сирина и Алконоста» для личного собрания. Райские птицы явно затронули какие-то потаённые струны его души. 18 января 1896 года картина была доставлена в генерал-губернаторский кабинет, и тем же вечером Сергей Александрович позвал жену полюбоваться шедевром. Что же ощутили они, что увидели в соседстве двух противоположных образов, создающих столь разительный контраст? Возможно, аллегорию собственной жизни, а возможно, и тревогу перед наступающим веком, явно переданную художником. Веком таинственным, грозным, сулящим трагические перемены...

Новая эпоха открывалась коронацией — историческим национальным событием, олицетворяющим через соединение Церкви, Монарха и народа преемственность, законность и сакральность Царской власти, историческую память и национальное сознание русских людей. Усиленная подготовка к празднику началась после подписания Николаем II в первый день 1896 года специального Манифеста, определявшего временем коронации ближайший май. На Сергея Александровича свалилась масса новых забот. Москву реконструировали, подновляли, украшали. Многие вопросы приходилось согласовывать с Коронационной комиссией, Министерством-Императорского Двора и целым рядом других учреждений. Голова шла кругом. «Здесь в городе всё вверх дном из-за подготовки... — писала царю Елизавета Фёдоровна, — Серж с утра до вечера не разгибаясь занимается делами». Ничего нового не выдумывали — протокол всех торжеств полностью повторял церемониал коронации Александра III с небольшими поправками.

В апреле в Москву из Петербурга доставили Императорские регалии. Стали съезжаться высочайшие гости, которых почти ежедневно встречал Сергей Александрович — одна королева, три великих герцога, двенадцать наследных принцев, два владетельных князя, шестнадцать принцев и принцесс. Накануне приезда Царской четы праздничное настроение москвичей возросло до предела. Многие тогда не ложились спать, как будто в ожидании Светлого воскресенья.

Наконец 6 мая, в день своего рождения, император прибыл в Первопрестольную, встреченный и сопровождённый в Петровский дворец Августейшим генерал-губернатором. Отсюда через три дня состоялся торжественный въезд в Кремль. Яркое майское солнце приветствовало пышную процессию, представлявшую цвет России: Великих князей, министров, лиц императорской свиты, генералов. Здесь же — прославленные войсковые части, депутаты многочисленных народов Империи. Государь восседал на белой лошади, кованной по традиции серебряными подковами, за ним следовали старинные золочёные кареты обеих императриц.