Строптивая невеста [litres]

Через полчаса Рене стоял посреди Банковской площади, с которой открывался прекрасный вид на часы Академии, знаменитое творение Сальваторе Даэли. Все ведь так просто! Время – деньги. Осталось лишь понять, что именно подскажет это сочетание. Набор цифр, координат, направлений? Или все намного проще…

Над городом проплыл мелодичный, завораживающий звон. Пять ударов – пять вечера по времени Виен. Остальные двенадцать циферблатов показывали время других столиц – Лондиниума, Брийо, Владимира… Некоторых столиц Рене не знал просто потому, что они были не в этом мире. Допустим, Нью-Йорк. Где это? Название бриттское, но такого города ни в Бриттии, ни в Новом Свете нет.

Разглядывая циферблаты и проглядывающие за ними призраки других мест и, возможно, времен, Рене размышлял. Все это, в том числе зрелище невероятно высоких башен, светящихся в разноцветном ночном небе Нью-Йорка, видно не только с Банковской площади, но и откуда угодно. Значит, должно быть что-то еще. То, что можно увидеть лишь отсюда.

Хм…

Его размышления прервал крик торговки-разносчицы:

– Лучшее мороженое! Сахарный миндаль! Настоящие брийонские вафли! Только у нас десерт по рецепту императора Мориса Золотого! Эй, благородный господин, угостите вашу даму Золотым мороженым!

Рене сердито оглянулся, обвел взглядом магический «холодный шкаф» на колесиках, саму дородную торговку в нелепой шапочке в форме свернутой в рожок золотистой вафли…

И его осенило.

Ну да! Конечно же! «Время – деньги» это не только девиз основателя «Драккара», но и его самого крупного инвестора, друга и покровителя: Мориса Золотого. Первой в мире коронованной особы, основавшей собственный банк. И один из первых его филиалов – вон он. Имперский банк, с короной на вывеске. Именно благодаря ему эту площадь и назвали Банковской, остальные финансовые заведения лишь последовали его примеру, так что сейчас их на площади целых пять. Самые надежные, самые солидные банки мира: четыре иностранных и один астурийский.

Значит, смотреть надо от Имперского банка. Возможно, от входа.

Обрадованный открытием, Рене подошел к тележке с мороженым и взял сразу две порции «лучшего императорского» – в толстой хрустящей вафле, с засахаренным миндалем, шоколадной крошкой, свежей земляникой и капелькой гэльского виски.

Под хруст вафли жизнь казалась особенно прекрасной. Настолько, что он почти увидел, как к нему подходит Ольга – и он протягивает ей второй рожок мороженого, а она нежно улыбается и слизывает самую крупную земляничину…

– Расставился тут, урод! Ну-ка с дороги! – вырвал его из сладкого наваждения хамский вопль.