Строптивая невеста [litres]

Вот что, что теперь делать?! Не просить же, в самом-то деле, прощения. Д`Амарьяки никогда не извиняются! Ни-ког-да! Даже… нет, особенно если ошибаются.

А это была непростительная ошибка – задать ей эти вопросы. Заставить ее саму осознать, что она хочет повторения. В конце концов, он сам и так об этом знал, мог бы обойтись без подтверждения вслух. А уж вопрос о любви к Гельмуту – и вовсе бред. Какая любовь в политическом браке?! Тем более когда речь идет об упрямой, ехидной, свободолюбивой Оле!

Вот Фифа – та пищала бы от восторга и влюбилась бы в Гельмута еще до того, как впервые увидела. И уж точно не сбегала из дворца через окно.

Эту подробность он узнал через девицу, сидящую на коммутаторе в Ордене Лилии. Всего-то пара правильно заданных вопросов, и она выложила младшему Д`Амарьяку все на блюдечке. Дурища.

Не то чтобы Рене не смог бы вытащить подробности из самой Оле. Мог. Легко. Так же легко, как внушить ей безумную страсть, заставить желать себя так, как она никогда и ничего не желала. Заманчиво, ох как заманчиво! Только категорически неприемлемо.

Он – не прадед.

И мама умница, что не позволила отцу назвать его Жоржем, хотя совершенно непонятно, как ей это удалось. Но главное – не назвали. Хоть он и похож на прадеда во всем, за исключением горба и разных глаз, он – не Жорж. И он не совершит ошибок предка.

В отличие от Матильды, которая ненавидела Жоржа Д`Амарьяка и вымарала из памяти все с ним связанное, сам Жорж вел очень подробные дневники. И Рене часто думал, не начни его предок с ментального насилия, как бы сложились их отношения с этой незаурядной женщиной? Скорее всего, она ответила бы ему взаимностью. Ведь они были так похожи! Как похожи Ольга и Ренар.

Ведь они понимают друг друга с полуслова, у них одни интересы, одинаковое чувство юмора, похожие ценности и стремления, и, ко всему – безумное, болезненное притяжение. Наверняка у нее внутри тоже все переворачивается, когда она смотрит на Рене. И она, как и он, всегда смотрит на него. Пусть украдкой, пусть с гневом, да как угодно. Главное – он важен для нее. Важнее всего и всех.

Наверное, и ему стоит признаться себе, что Оле с самого начала стала для него наваждением.

Как Матильда для Жоржа.

Не слишком оптимистичное сравнение. К тому же Ольга просватана за Гельмута, и верх самонадеянности – думать, что он сможет расстроить этот брак таким образом, чтобы Ольга не обвинила в этом его и не возненавидела.

Впрочем, она и так его ненавидит. Если бы не защита родового проклятия – смешно звучит, однако! – то за час лекции о технике безопасности при варке зелий он бы десять раз рассыпался прахом от ее взгляда.

Все. Хватит бесплодных сожалений. Раз прямо сейчас он ничего с этой ненавистью не сделает, то следует заняться чем-то более полезным. К примеру, найти все же записи Матильды. Есть шанс, что они помогут снять проклятие. Не зря же все эти головоломки, связанные с кулоном!