Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

Один переезд равен двум пожарам. Я это почувствовал, когда ремонт в Юсуповском дворце закончился и пора было выдвигаться навстречу «новой жизни». Вроде и года еще даже не прошло в этом времени, а вещами оброс… И гардероб, и сейф с деньгами… А картотека? Архив? Антураж весь – знамена, портреты?

Во дворце первым делом велел установить телеграфный аппарат, подключить телефонную связь по старым номерам. Определил порядок охраны – благо бояться было нечего и «боевиков» я переселил к себе. Как и весь секретариат партии вместе с несколькими избранными ионитами. Пришлось на хозяйстве оставить боцмана, повысив его до главы питерской общины, но он заслужил. Всех держал в «кулаке», работал на совесть.

Лене выделил во дворце целый этаж в правом крыле, а сам занялся картинной галереей. Собственноручно повесил оба Модильяни, «Мальчика, ведущего лошадь» Пикассо и три новых полотна, присланные с оказией из Парижа. Обещанные «Радости жизни» Матисса, «Мост Ватерлоо» Моне и «Три возраста женщины» Климта. Последняя была странноватая. Да, станет классикой, но сразу ее вешать рядом с уже признанными гениями? Долго сомневался, но я же не музей с запасниками, правильно? Повесил. В уме пометил себе выкупить у купца Щукина «Подсолнухи» Гогена и врубелевского «Демона». Надо, надо развивать секцию отечественной живописи. Скататься что ли в Плес повидать Левитана? Полагается же фаворитам летний отпуск? Волга, песочек… Но какой уж тут отдых, когда в самом разгаре – предвыборная кампания в Думу плюс монтаж заводов.

Начали прибывать первые станки из Европы, повалили фабричные специалисты. Первые я велел размещать на арендованных складах вокруг Питера. Вторых без затей селил по гостиницам, мобилизовал редакцию «Слова» на предмет культурной программы для иностранцев. Жить им в России долго – пускай врастают в общество, учат язык, а не водку глушат по кабакам.