Дело Зили-султана

– Эй, друг, – окликнул я узника по-тюркски.

Тот ничего не отвечал, только еще сильнее вжался в землю. Ах, вот оно что…

– Добрый вечер, полковник – сказал я по-английски. – Вот мы с вами и воссоединились. Это ведь вы наябедничали на меня туркменам?

Олдридж слегка пошевелился, лица его в темноте было не разобрать. Но я не унимался.

– Что вы им рассказали обо мне?

– Почему вы решили, что я им что-то сказал? – слабо отвечал полковник.

Я пожал плечами: догадаться нетрудно. Мы славно, почти дружески беседовали с Ходжи-баем, как вдруг ему сообщают нечто такое, что совершенно меняет его отношение ко мне. Ну, и само поведение полковника выглядит довольно недвусмысленно.

– Вы сказали ему, что мы вместе отправились на разведку? – спросил я. – Вместо того, чтобы придерживаться моей версии?

Полковник помолчал, потом пробормотал внезапно осипшим голосом.

– Меня пытали…

Мне стало жалко этого напыщенного индюка, который бог знает что о себе воображал, но при первом же столкновении с действительностью капитулировал безоговорочно и полностью.

– Очень жаль – сказал я. И бессердечно продолжил: – Очень жаль, что вы не выдержали этих пыток и предали меня, потому что теперь некому будет вытаскивать нас отсюда…

В яму упал отсвет костра, который развел наш караульный, и в темноте глаза полковника блеснули желтым светом.

– Но нас ведь не убьют? – спросил он. – Ведь нас не убьют, правда?

– Ну, меня, разумеется, не убьют, – отвечал я сурово. – Я слишком важная персона. За меня дадут хороший выкуп, так что беспокоиться мне не о чем.

– А мне? – спросил Олдридж. – Как же я?

– И вам не о чем беспокоиться. Если, конечно, у вас имеется сто тысяч фунтов на выкуп.

Англичанин был ошарашен. Сто тысяч? Но почему такая несуразная цифра, ведь это целое состояние. Я объяснил, что именно такую цифру заплатят за меня. Почему же за него должны просить меньше, я ведь простой русский казак, а он – настоящий английский полковник.

– Боже мой, – застонал он, – боже мой, за что мне это?!

Я попросил его перестать стенать, потому что мне нужно подумать. Он послушно затих, а я взялся за дело. Чаще всего люди совершают одну из двух самых распространенных ошибок. Первая – берутся за дело не думая, и вторая – начинают думать, не предприняв необходимых мер. В моем случае требовалось сначала кое-что сделать и только потом – думать.

Для начала я осмотрел нашу темницу. Обычный варварский зиндан, устроенный в образе ямы. Правда, выкопан хитро, глиняные стены устроены под небольшим углом: начнешь карабкаться – поползут, а то и просто обвалятся.

Ясно, что без помощи часового отсюда не выбраться. Я посвистел – раз, другой, третий. Никто не отзывался.

– Эй, друг, – крикнул я по-тюркски, – друг, отзовись!