Дело Зили-султана

– Сидите, – с досадой сказал Волин, – я сам все сделаю.

Но генерал только рукой махнул: не дергайся.

– В моем возрасте жизненно необходимо двигаться – сказал он назидательно. – Каждый мой шаг – это шаг прочь от могилы. А когда я сажусь, считай, лечу на тот свет на гоночном автомобиле.

И он, шаркая ногами, пошел на кухню. Волин выдохнул и стал ждать по системе йогов, то есть считая вдохи. На двадцать третьем вдохе в комнату вошел Сергей Сергеевич, неся в руках блюда с чайником, двумя чашками и конфетами в вазе. Осторожно, чтобы не разлить, поставил все это на столик, уселся обратно в кресло.

– Угощайся, – сказал.

Волин, обжигаясь, отпил чаю, не чувствуя вкуса, съел конфету.

– Так что со второй частью? – спросил он.

– Конфеты невкусные попались… – после паузы заметил генерал, двигая старческими челюстями. – Может, оно и к лучшему, мне в моем возрасте сладкое вредно.

Потом посмотрел на Волина ясным взглядом, сказал:

– За что мы, историки, не любим писателей? Вот нашел ты документ – займись им всерьез, исследуй, опубликуй, чтобы другие тоже могли над ним работать. Но публикуй в первозданном виде, чтобы истина не пострадала. А писателям лишь бы свое выпятить. Для них история – гвоздь, на который они вешают свою картину. И уже не разберешь, где правда, а где выдумка. Возьми, например, то, что писал о себе сам человек, и сравни его с тем, что про него писатель наваял. Так и не поймешь сразу, что это об одном и том же человеке писано. Вот такие вот дела, Орест Витальевич. Такие у нас дела.

Генерал помолчал с минуту и закончил, значительно глядя на Волина: