Золотые ворота. Черное солнце

— Да какого черта мы летим словно наперегонки? — проворчал кто-то из замыкающих, потеряв терпение.

— Чтобы от дедули не отстать, — сразу же откликается Мурзацкий.

— Ему хорошо, он на трех ногах…

— Эй, старина, куда торопишься?

— Как куда? Домой. Мою корову, по-вашему, Иван Иванович выдоит? Старуха уже неделю с постели не встает, а разве должна скотина из-за войны страдать? Вот поэтому так и тороплюсь.

Кто знает, в самом ли деле беспокоился старик о невыдоенной корове или просто пошутил, но его слова разорвали обруч молчания.

— Что ж, хлопцы, тогда поспешим: причина уважительная, — послышался приглушенный смех.

Вышли на луг. Потянуло сыростью, застоялым болотом. По пояс в траве осторожно приблизились к реке. Прислушались — тихо на противоположном берегу. Слышно только, как монотонно журчит вода между оголенными корнями ивняка.

— А ну, снимайте штаны: сейчас вброд пойдем, — вдруг скомандовал проводник.

Бойцы заколебались — этого только не хватало!

— Чего раздумываете? Мокрая одежда лопочет при ходьбе, — и старик первым снял с себя ветхую одежонку. — А теперь дай-ка мне, командир, двух хлопцев, я с ними на тот берег переберусь. Если все ладно, вернусь за вами.

С проводником пошли Андрей и могучий, как медведь, густобровый ополченец. Перебрались вброд по илистым наносам через быстрый Ирпень, крадучись обошли берег — ничего подозрительного.

— Одевайтесь, а я за остальными пойду, — шепнул старик, и Андрею почудились в том шепоте тревожные нотки.

Оставшись вдвоем в дозоре, оделись, сели на траву. Страх понемногу охватывал Андрея: а что, если старик отправился не на противоположный берег, а к немцам? Что, если он подослан гитлеровцами? Вдруг совсем рядом — хрусь! У Андрея даже сердце остановилось: неужели немцы? Огляделся — нигде никого.

Проходят минуты, томительные минуты ожидания, а отряда нет и нет. Что могло с ним случиться? И разные невеселые мысли лезут в голову, от которых ползет мороз по коже. Нестерпимо хочется стремглав броситься к своим. Когда все вместе, то и опасность не так страшна.

— И чего это их так долго нет? — шепчет Андрей, превозмогая нервную дрожь.

— Придут, — лениво выплевывает пережеванную травинку ополченец. — Когда боишься, время всегда словно бы останавливается.

— Я вовсе и не боюсь. С какой стати?

— А мне страшно… Сам не знаю почему, но на душе кошки скребут…

Андрею стало стыдно за свою браваду. И чтобы замять неловкость, дружески предложил:

— Давайте хоть познакомимся. Меня Андреем зовут.

— А меня Миколой окрестили. Но все Ковтуном по фамилии величают.

Наконец невдалеке захлюпала вода, послышались осторожные шаги. Дозорные притихли, насторожились.

— Где вы тут? — узнали приглушенный голос проводника. — Ничего подозрительного? Ну и слава богу!

Подошли бойцы с узлами в руках, стали торопливо одеваться. А вскоре отряд, миновав луга, двинулся полевой тропинкой через жито. Впереди своеобразная разведка — старик проводник, Ковтун, Андрей, Мурзацкий и Бережной. Шли буквально на цыпочках, чтобы невзначай не нарушить тишину. Время от времени останавливались, прислушивались к ночным шорохам.