Сатисфакция. Горький вкус мести

— Пригрози социальными службами. Насколько я знаю твоего отчима, его настолько беспокоит чистая репутация, что он не рискнет очернить себя. Если вскроется истинное положение вещей, для него это станет большой проблемой. Петр любит кичится своей интеллигентностью, — со свойственной ему деловитостью предложил Вит.

Признаться, Жека сам часто об этом думал, но не хотел прибегать к крайним мерам. Скандала он не хотел, Катька ещё от смерти мамы не отошла. Да еще соседи начнут обсуждать ныне покойную родительницу, ворошить грязное белье. Не хотел Алексеевский этого, но выбора особого не имел. Нужно было что-то решать с Катей. Она не могла продолжать жить дальше со своим отцом.

— Ты прав, — согласился Женя. — Теперь я могу ее сам содержать. Квартира у меня имеется, да еще и небольшие сбережения от отца достались. Переведусь на заочку, выйду на полный рабочий день.

Воронов промолчал, но Евгений понял, что друг с ним согласен. Так в тишине они посидели еще пару минут, пока Вит не стал вставать.

— Я домой, — ответил Воронов на вопросительный взгляд друга, — соседи звонили. Говорят, что вчера мать опять со своим сожителем дралась. Нужно проверить, как она.

Виталий дал объяснения настолько спокойным голосом, будто ситуация в его семье была нормальной. Но для Вита она и была нормальной. Он другой семьи не знал. Его мать вела разгульный образ жизни, не обращая внимания на такое маленькое обстоятельство, как малолетний сын. Не изменилось положение вещей даже тогда, когда стало известно о личности отца Вита. Воронов-старший каждый месяц высылал солидные деньги, но первое время большая часть денег спускалась на выпивку и развлечения, пока Вячеслав не стал посылать своего помощника, чтобы тот лично передавал деньги сыну. Мать вместе с ее очередным сожителем практически стали изводить Виталия, требовали денег, и он окончательно переехал к Жене. Это произошло когда отец Евгения был ещё жив. Жили они мирно, чисто мужской компанией. Но соседи часто вызывали Вита на бывшее место жительства, когда его мать в очередной раз дралась со своим собутыльником. Иногда Воронов вызволял мать из обезьянника. Всегда, когда в очередной раз ему звонили по поводу антисоциального поведения его матери, Виталик со спокойствием философа-стоика ехал и улаживал ее «дела», но при этом Женя в его глазах читал такой холод. Дикий холод. Становилось страшно. Страшно за друга, ведь характер у того был далеко не сахарным. И чем дольше это продолжалось, тем безжалостнее и холоднее становился Вит…