Суета и смятение

— Нет, — бесстрастно ответил Роскоу. — Со мной покончено.

— Ладно, — сказал Шеридан, взял со стола вечернюю газету, прошел к креслу у камина и сел спиной к сыну. — До свидания.

Роскоу встал, понурив голову, но в потухших глазах мелькнуло облегчение.

— Это лучшее, что я могу сделать, — пробормотал он, показывая, что уходит, однако оставаясь в библиотеке. — Я думал, что всё так и будет. Я НЕ ЗНАЛ, как напрягаюсь на работе, я справлялся, но от Гур… но мне сказали, что я на грани нервного срыва от переутомления, и беда… беда в том, что дома я тоже ходил по краю, и вот поэтому всё и случилось. Я старался взбодриться виски, чтобы ни работа, ни проблемы дома не подкосили меня, и это меня доконало! Я… я больше не пью так много, как раньше, и мне кажется, если у меня хватит сил, я совсем брошу пить… но не знаю. Я погряз в этом… и доктор тоже так говорит. Еще несколько месяцев назад я думал, мне всё по плечу, но на самом деле я был на грани, сам того не ощущая. Однако мне не хочется, чтобы вы во всем винили Сибил, и на вашем месте я бы не называл ее «этой женщиной», она ваша невестка и останется ей. Она не сделала ничего дурного. Не отрицаю, я был в шоке, обнаружив, что она… поощряет этого парня, видится с ним, даже после того как он стал ухаживать за ней; она совсем потеряла из-за него голову. Не отрицаю, это ошарашило меня, и рана никогда не затянется. Но я сам виноват, я не понимал, что нужно женщине. — Бедняга Роскоу говорил не кривя душой. — Женщина мечтает об обществе, веселье, встречах с интересными людьми, о поездках. Ну, я не могу дать ей всё, но способен отправить в путешествие — настоящее, а не просто в Атлантик-Сити или Новый Орлеан, куда она уже два… три раза ездила. Женщине нужен не только бизнесмен, но и что-то помимо него в жизни. А я был лишь бизнесменом. И не понимал этого, пока она не заболела и не призналась во всем; по-моему, если бы вы ее услышали, вы бы так бессердечно о ней не отзывались; мне кажется, вы бы простили ее, как это сделал я. Вот и всё. Я в жизни никого, кроме нее, не любил, но дела поглотили меня с головой — и я отодвинул ее на задний план. Никогда НЕ ДУМАЛ о ней, а думал только о работе. Ладно, мы имеем, что заслужили; и когда вы говорите мне о «деле», в груди моей те же чувства, что у вас, когда вы слышите о Гурнее. У меня от одного слова «работа» кружится голова, ей-богу, меня подташнивать начинает. Уверен, когда я поеду в город и войду в свой кабинет, упаду прямо на пороге замертво на пол. Вот вы предлагаете «месячный отпуск»… и мне плохо. Я пугаюсь… я не могу планировать… мне нечего планировать… совершенно… разве что схватить мою девочку в охапку и броситься прочь из конторы… и больше не появляться там. Сначала мы отправимся в Японию, и если нам…