Суета и смятение
- Автор: Таркингтон Бут
- Серия: Трилогия роста #1
- Язык: русский
- Переводчик: Евгения Янко
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Суета и смятение». Краткое содержание книги:
Трилогия прослеживает развитие Соединенных Штатов через упадок состояния трех поколений аристократической семьи Амберсон из престижного района Индианаполиса между концом Гражданской войны и началом XX века, периодом быстрой индустриализации и стремительных социально-экономических перемены в Америке.
— По-моему, тебе нужна машина, — сказал он, — особенно после наступления темноты. В любом случае, зимой она не помешает. Ты не просила отца купить тебе автомобиль?
— Нет, — ответила Мэри. — Не считаю, что он мне так уж и нужен.
— А мне кажется, что нужен. — В голосе Биббза слышалась искренняя забота. — По-моему, зимой…
— Нет, нет и нет, — весело перебила она. — Не нужен…
— А вот моя мама настаивала, чтобы по вечерам за мной присылали машину. Но я не разрешил: люблю пройтись пешком, однако для девушки…
— Девушка тоже любит прогуляться, — сказала Мэри. — Давай расскажу тебе, где была сегодня днем и как оказалась так близко, что мы вместе идем домой. Я навещала одного старичка, рисующего дым. У него есть складское помещение, которое он приспособил под мастерскую, а живет он там с матерью, женой и семерыми детьми — и совершенно счастлив. Я видела его картину на выставке и захотела посмотреть еще, и он мне показал. Почти всё, что он написал, хранится у него дома; вряд ли за жизнь он продал больше полудюжины картин. А зарабатывает уроками рисования.
— Что значит «рисует дым»? — спросил Биббз.
— То и значит. Он пишет картины, глядя из окна мастерской, и на улице… да везде. Просто отображает то, что вокруг него, — и это прекрасно.
— И дым?
— Он чудесен! Каким-то образом художник через него видит небо. И рисует, как уродливые крыши дешевых домов проглядывают сквозь дымную пелену; рисует дымные закаты и дымные рассветы; рисует всё что угодно — и тяжелые, плотные, неспешные столбы дыма уходят вдаль, рассеиваясь и смешиваясь с призрачным светом на горизонте; у него есть и иные картины, где небо ломается об очертания города, всё окутано хмарью, клубами испарений и струями выбросов, но цвета при этом легко поспорят с красой апрельского сада. Я собираюсь взять тебя с собой, когда пойду к нему в одно из воскресений.
— Ты открываешь мне глаза на город, — сказал Биббз. — Я и не знал, что здесь такое есть.
— В городе много создателей красоты, — мягко продолжила она. — Живут в нем и другие художники, более удачливые, чем мой друг. Чего здесь только нет.
— Я и не знал.
— Да. С тех пор как городок вырос и назвался городом, в нем можно провести жизнь, видя только одну ее сторону.
— Кажется, создатели красоты глубоко упрятали себя, — промолвил Биббз. — И думаю, что твой друг, способный извлечь прекрасное из дыма, похоронил себе глубже всех. Мой отец обожает дым, но вряд ли захочет приобрести хоть одно его полотно. Он лучше купит «Неаполитанский залив» — и не посмотрит в сторону таких картин. Сочтет, что дым в живописи ужасен, если, конечно, нельзя воспользоваться этим для рекламы.
— Да, — задумчиво подтвердила она. — Твой отец воплощение города. Иногда мне кажется, Биббз, что художники здесь действительно ХОРОНЯТ себя.
— Но это не убивает красоту, — сказал он. — Я ее вижу.
— Ты правда видишь тут красоту?
— Да, с тех пор как ты зовешь меня другом, всё вокруг преобразилось. Город лишь помеха на горизонте. И он не застит мне свет, пока ты позволяешь думать, что целыми днями стоишь рядом со старым пожирателем цинка, помогая мне. Мэри… — Он со вздохом замолчал. — Я впервые свободно назвал тебя по имени!
— Да. — Она засмеялась, несколько неуверенно. — Как я и желала!
— У меня это вышло само собой. Наверное, потому что ты сама захотела пойти со мной домой. Да, поэтому.
— Женщинам нравится слушать, — сообщила Мэри, всё еще нервно посмеиваясь. — Ты рад, что я зашла за тобой?
— Нет, не «рад». Мне показалось, что меня уносит всё выше, выше, выше — за облака. И это чувство не исчезло. По-моему, я большую часть времени парю в небесах. Уже не помню, кем я был до встречи с тобой. Мне кажется, это был кто-то другой, совсем не Биббз Шеридан. И это было так давно. Душа моя ныла и страдала… Это был кто-то иной… сейчас я даже не понимаю его, то был трус, боящийся теней… боящийся того, чего нет на самом деле… Я боялся старины пожирателя цинка! А сейчас я боюсь только того, что всё может перемениться.