Our golden years (СИ)

В их спальне изначально тоже стоял подобный тикальник, который полетел с башни в первую же ночь в Хогвартсе [первая отработка Блэка]. А в отведенной ему комнате у Поттеров, где он придавался страданиям несколько дней, перед отъездом он нашёл спрятанные в нижний ящик комода круглые настенные часы. Видимо, их пощадили в виду уважения к родителям Джеймса. Хотя Римус легко мог представить, как сидящий у его кровати Сириус еле остановил себя, чтобы не запустить ими в стену. Римус как-то всегда забывал спросить, в чем суть непримиримой войны с неодушевлёнными хранителями времени. Сейчас же эта деталь показалась невероятно важной.

Возможно, любая отвлекающая херь сейчас показалась бы ему невероятно важной, но кроме часов в кабинете Трансфигурации зацепиться было не за что. Тупая пульсация в руке уже прошла — спасибо внезапно проявившейся ускоренной регенерации. Похоже, удовлетворённый от причинения увечий всяким гнидам волк отблагодарил своего соседа по телу припрятанными в рукаве плюшечками. Даже в лазарет снова обращаться не было нужды, а ведь Римус уверен, что сопровождающий отличный хук левой смачный хруст включал не только ломающийся нос Нюниуса.

Римус ни разу не жалел о содеянном. Пускай прознает на себе хоть крупицу прекрасных ощущений, на которые он обрёк Римуса. Тем более, Снейпа сто процентов уже подлатали одним взмахом палочки. Ну, может, двумя — неважно. Интересно, за публичное [бесценное] унижение тот тоже станет мстить? Если да, то они так и пробегают до конца седьмого курса по кругу. Нюниус будет пакостить исподтишка, портя Римусу жизнь, а Римус — прописывать ему по морде.

Веселенькая перспектива, но хоть будет, куда спускать пар.

Единственное, о чем жалел Римус, так это о том, что он вышел из себя на глазах у, наверное, половины школы. Слава Мерлину, среди них не было Нейта. Зато там были мертвенно-бледные Блэк и Поттер оттаскивающие его от Нюниуса, хотя сами когда-то не чурались регулярно пересчитывать тому рёбра. И выпавшая в осадок Макгонагалл. У неё аж шляпа набок съехала от развернувшегося представления.

Собственно, теперь Римус сверлил эту самую шляпу, презрительно щурившуюся на него в ответ с края стола.

Он не занимался отчаянными поисками защитных слов, примитивных отмазок, полностью приняв непривлекательное положение дел. Теряешь контроль — получай по голове наковальней последствий. Всё просто. И теперь тупо ждал, пока два декана за стенкой придут к консенсусу, определив его судьбу.

Когда дверная ручка щёлкнула, Римус мигом подсобрался, надевая соответствующее мероприятию выражение лица раскаивающегося грешника, грозящее вот-вот расползтись по швам. Тучный декан Слизерина, проходя мимо, осуждающе покачал головой, мол, он страшно разочарован в Римусе. И Римус, может быть, и сказал бы что-нибудь заглаживающее вину, если бы ему не было так насрать.

— Неслыханный произвол, — прошипела Макгонагалл, как только они остались одни, и поправила на краю стола стопку работ, но присаживаться не стала. — Я требую объяснений, мистер Люпин. На каком основании вы подрываете мой авторитет перед всей школой?

Всё напускное раскаянье разлетелось в щепки.

— При всём уважении, профессор, при чем здесь ваш авторитет? — Гася саркастичные позывы в голосе.

К чему эти отчитывания? Влепите ему наказание и отпустите. Не дай Мерлин, она ещё запоёт старую песню о репутации оборотней.

— Ученик моего факультета позволил себе рукоприкладство в присутствии учащихся и нескольких преподавателей. Для вас это недостаточно веский довод?

— Так дело в методе? Было бы лучше проклясть Снейпа?

— Мистер Люпин! — Приложилась ладонью о стол Макгонагалл. — Не усугубляйте своё положение. Профессор Слизнорт настаивает на вашем отстранении от занятий, — Римус прикусил язык, норовящий сострить, что Слизнорт горазд настаивать только медовуху в своём кабинете. Декан, просверлив его полминуты, беззвучно что-то произнесла [вероятно, молитву] и всё же уселась за стол, скрестив перед собой пальцы. — Есть смысл спрашивать причину вашего с мистером Снейпом конфликта?

— Никакого, — непрошибаемо ответил Римус, перенося вес на задние ножки стула и начиная покачиваться. Лицо Макгонагалл вытянулось от столь разгильдяйского проявления. Римус с расстояния в три метра чувствовал её возмущение, ему и смотреть на неё для этого не нужно было.

Пусть. Пусть отстранит его и нагрузит отработками, чтобы у него вообще не находилось времени видеться хоть с кем-нибудь или копаться в себе. Он намеренно делал хуже. Доводил ситуацию до апогея.

Не перебор ли драматизма? — хмыкнул откуда-то взявшийся в голове голос Нейта.

В самый раз.

Но, вопреки его надеждам, Макгонагалл устало откинулась в кресло и, очевидно, не торопилась вестись на его личный спектакль.

— Не вы первый, не вы последний, мистер Люпин, старательно выпрашиваете вызывающе-непочтительным поведением большего наказания, чем заслуживаете. И нам обоим известно, что вы намного благоразумнее этого. Поэтому сядьте ровно и прекратите цирк.

Передние ножки с грохотом вернулись на положенное место, и он ненароком ссутулился от её проницательного взора, складывая руки на парте, как прилежный первокурсник.

Как всегда декан била в яблочко и по больному.

— Простите…