Полководцы Московского царства

Историк XVIII столетия М. М. Щербатов несколько изящнее, но в том же духе выразил суть лялицкого успеха, вызвавшего царское пожалование: «Сия победа была довольно важна, дабы заслужить внимание государево, или он ее уважил в разсуждении, что по толь долгом продолжении нещастий сия, яко луч надежды к новым успехам и к возвращению прежней славы подавала»[292].

Ливонская война постепенно отгорала. Начались переговоры с польским и шведским королями, и для русских воевод настала пора переходить с одного театра военных действий на другой. Лучшие военачальники отправляются на «замирение черемисы», поднявшей восстание на казанских землях, да на южную «береговую службу».

Осенью 1582 года Хворостинин идет вторым воеводой Большого полка «на Казань… горной черемисы воевать, что черемиса заворовалась». На следующий год получает назначение к южным рубежам. В январе 1584 года Дмитрию Ивановичу дали под команду полк Правой руки в армии, отправленной против бунтовавшей «луговой черемисы» в Казанской земле.

Двенадцать лет, прожитые им после Молодей, до отказа наполнены сражениями и походами. Один только список боевых действий, в которых участвовал тогда Хворостинин, вызывает мысль, что он работал на износ, как безотказная военная машина. Хворостинин воюет из года в год, причем на самых ответственных и опасных участках. Даже для тех служилых аристократов, которые прочно вошли в военную элиту России и связали свою жизнь не с Боярской думой и не с управлением приказными делами, а именно с военной службой, «график назначений» Дмитрия Ивановича выглядит необыкновенно жестким.

Как видно, князь относился к той драгоценной породе русских людей, которая способна была, взвалив большое дело себе на плечи, волочь его до полного исполнения, не щадя сил и не прося поблажек. Они-то и поднимали великие царства. Отвагою своей, выносливостью, превосходящей всякое вероятие, и чудовищной энергией в деле.

Иван Грозный, как уже говорилось, относился к службе бессменного «командарма» без особой благодарности. В марте 1584 года государь Иван Васильевич скончался. На закате жизни он сдал полякам и шведам русские завоевания в Ливонии и даже отрезал в их пользу большой кусок русской территории с городами и крепостями…

При его преемнике военную деятельность князя Хворостинина оценили по достоинству. Царь Федор Иванович пожаловал князю высший «дворовый» (то есть придворный) чин боярина, дававший право участвовать вместе со всей Боярской думой в обсуждении важнейших государственных дел. Да и в воеводских чинах Дмитрий Иванович при новом царе поднялся весьма высоко.

Правда, действительные заслуги перед Россией, обретенные на поле боя, сыграли тут не первую роль. Признание и возвышение Хворостинина при Федоре Ивановиче связано с тонким обстоятельством семейных связей. Вся русская служилая аристократия пронизана была нитями родства, игравшими роль самых прочных скреп. Родство делало человеку карьеру, оно же могло и погубить его, когда высокопоставленная родня попадала в опалу, а то и на плаху.

Так вот, князь Дмитрий Иванович Хворостинин приходился родней Годуновым: его дочь Авдотья вышла замуж за Степана Степановича Годунова. А Борис Федорович Годунов был шурином самому царю. Именно он стоял за спиной Федора Ивановича, на протяжении многих лет удерживая под своим контролем кормило высшей власти в Московском государстве. Царствовал сын Ивана Грозного, но «главным управленцем» примерно с 1586 или 1587 года, когда прочие аристократы потерпели поражение в борьбе за власть, являлся Борис Годунов.

Любопытно, что дети Степана Степановича — Василий, Андрей и Агрипена — через много лет будут погребены «в ногах» у князя Хворостинина. Что ж, до прихода Лжедмитрия С. С. Годунов играл видную роль при дворе: сын великого вельможи боярина Степана Васильевича Годунова, сам стольник, затем окольничий (уже после смерти Дмитрия Ивановича), к тому же богач… Завидный жених! И вот драматичная перемена судьбы: воцарение самозванца одарило его воеводством… в далекой Сибири, где он и скончался.

Любопытно, что по другой линии брачного свойства Хворостинины оказались связаны с иным знаменитым родом полководцев — князьями Пожарскими.

Хворостинины стали верными сторонниками придворной «партии» Годуновых, им поручались ответственные дела, они участвовали в борьбе с главными врагами Годуновых — Шуйскими. Невенчанный монарх Борис Федорович отвечал Хворостининым милостями и «жалованием». Как пишет историк А. П. Павлов, «Хворостинины постоянно служат при дворе, упоминаются на званых царских обедах, участвуют во многих крупных походах»[293].

Воевода постепенно оказывается крупным землевладельцем. За ним и его сыновьями по документам конца XVI — начала XVII столетия числятся многие тысячи четвертей земли.