Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов

Речь шла о публикациях в советской и эмигрантской периодике. Соответственно, Перельмутер отметил: «Никого не осуждаю. Боже упаси! В конце-то концов, мифотворчество — совершенно законный в литературе жанр (и в ее истории — тоже)».

Он жил тогда в Москве, стал очевидцем. По его словам, «в конце семидесятых, когда собирался этот альманах, о том, что сие происходит, в ЦДЛ, по-моему, не знали разве что мыши да профессионально-глухие официанты. Все ведь делалось вполне открыто. Как и то, что было известно: издавать альманах будет Карл Проффер, по-прежнему то и дело бывавший в Москве (несмотря на то, что уже не была тайной его роль в отъезде и обустройстве „американской“ судьбы Бродского)».

Сложилось тогда впечатление, что составители альманаха и, так сказать, волонтеры, предлагавшие коллегам участвовать в затее, не считают ее даже отчасти рискованной. Уверенность, например, демонстрировал Рейн, друг юности Бродского.

Он в ресторане ЦДЛ подходил к столам, беседовал с поэтами-переводчиками. Автору письма, а также Ю. П. Мориц и А. А. Штейнбергу «предлагал, да что там — уговаривал дать стихи в „Метрополь“, называл — кто уже дал, убеждал, что никаких неприятностей от сего быть не может».

Другие, скажем так, волонтеры, тоже демонстрировали уверенность в успехе. Перельмутер отметил: «И от прозаиков, общавшихся тогда с Аксеновым, слышал подобное. Вроде бы тогда же, за столом, прозвучало, что это будет нечто вроде „Тарусских страниц“, только „лучше“. И, в отличие, скандала никакого не будет».

Изменения не предвиделись. Нет и оснований предполагать, что планировался обман. Соответственно, Перельмутер указал: «И еще — соображение в пользу изначальной „легальности“ альманаха. Не могу судить, рискнули бы в чем таком „нелегальном“ участвовать только-только входившие, не без трудов, в СП Виктор Ерофеев и Евгений Попов, не был и по сию пору толком не знаком ни с тем, ни с другим, так что об ихнем мужестве не имею представления. Но совершенно уверен, что Семен Израилевич Липкин очень-очень-очень вряд ли пошел бы на публикацию в „проекте“ столь рискованном, как он теперь описан, а коли не согласился бы он, то и Лиснянская приняла бы участие едва ли. С Липкиным я к той поре был знаком довольно-таки давно. И точно знал, КАК он опасался не только „нелегальной“ публикации своих сочинений за границей (что, он понимал, закрывало возможность печатать их в СССР), но даже и хождения отдельных, „штучных“ текстов своих в самиздате (несколько раз наблюдал его реакцию на подобные случаи, да и близкому другу своему — Аркадию Штейнбергу — Липкин говорил, что „воспитан в уважении к изобретению Гутенберга“ и хочет печатать книги там, где живет, пусть даже со всякими цензурными вымарками, а их в его книгах бывало немало). А тут он и Штейнбергу не только поведал о готовящемся „Метрополе“, но и как бы — не прямо, конечно, — намекнул, что было бы неплохо, кабы и Аркадий поучаствовал (опять же организатор и вдохновитель „Тарусских страниц“ — чем не рифма)…».