Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов

Иронизировал Ерофеев. Примечательно же, что Вознесенского опять не упомянул. Это объяснимо: лауреат Государственной премии не грозился выйти из ССП, а Битов, Искандер и Ахмадулина публично обещание дали, но о выходе не заявили.

Впрочем, хватило исключения Ерофеева и Попова. «Метропольский» скандал и так был весьма масштабным — в 1979 году. Возможно, это и предотвратило другие карательные меры.

Как известно, Аксенов получил вскоре приглашение одного из университетов США — занять должность преподавателя русской литературы. Выехал официально, вместе с семьей, предполагалось, что в командировку на два года. Но почти сразу был лишен советского гражданства. Стал американским профессором, книги там публиковал. Беспрепятственно печатались за границей Ерофеев, Попов, Липкин и Лиснянская. К уголовной ответственности их не привлекали, хотя угроза оставалась актуальной — до упомянутой выше «перестройки».

С ее началом ситуация менялась быстро. В итоге альманах был издан на родине составителей. Проект завершился триумфом.

О триумфально завершенном проекте «метропольские» организаторы неоднократно рассказали в печати. С подробностями. А ясности, подчеркнем, нет и ныне. Есть лишь история о борьбе сил добра и зла в ССП.

Потому вернемся опять к реальности. В 1977 году, когда Ерофеев, Попов и Аксенов обсуждали проект «Метрополь», даже «бульдозерный» алгоритм не позволил бы изменить базовое условие советского литературного процесса — разрешенность. Не было в СССР издательства, которое согласилось бы выпустить несанкционированный альманах. Значит, неизбежен контакт с иностранными издателями, далее — скандал и «разгром».

Иной перспектива могла быть лишь в случае предварительной договоренности. Например, с Кузнецовым, согласовавшим инициативу в инстанциях вышестоящих. Рискнувшим — в надежде на успех. Однако «метропольские» организаторы о подобного рода переговорах не сообщали.

Допустим, в 1977 году Ерофеев, Попов и Аксенов, решив напечатать отвергнутое редакциями либо вовсе утаенное от редакторов-цензоров были готовы рискнуть писательским статусом. Предположим, тогда же Липкин с Лиснянской приняли аналогичное решение, хоть вероятность еще меньше. Почти что нулевая. Но вовсе не верится, чтобы готовность к такому риску проявили Искандер, Битов, Ахмадулина и Вознесенский.

Безусловно, «верится»/«не верится» — не аргумент. Однако не только «метропольцы» пренебрегали неписаными правилами: Кузнецов почти год словно бы не замечал «метропольскую» инициативу.

Ладно, пусть не замечал — сам. Так нашлось бы кому привлечь его внимание к проекту, долго обсуждавшемуся за столами ресторана ЦДЛ. Подчеркнем еще раз: все московские писательские начальники знали о подготовке альманаха.

Секрета и не было. Это акцентировал В. Г. Перельмутер — в письме нам: «Дело прошлое, но лет 15–20 назад меня немало забавляли все те конспирологические истории, которыми в „перестроечные“ времена обросла история этого альманаха».