В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Стюард, внимательно следивший за ним, улыбнулся.
— Ваше здоровье, мальчик, — сказал он, опустошая налитую для Горохова стопку. — Ганс! — крикнул он повелительно.
В столовую поспешно вошел тучный повар в высоком колпаке.
— Уберите! Капитан и его команда изволили отобедать. В восемь подадите кофе, по два сандвича и ничего больше. На ночь же оставьте термос с чаем, а главное, приготовьте острую закуску: маринованные овощи, кильки, консервированные помидоры. Четыре порции, аппетитно разложенные на тарелках. Русские любят выпить и любят закусить. Но вам этого не понять, пивная бочка! Я иду спать.
Кок почтительно наклонил голову, подставил руку, чтобы подхватить белую куртку, небрежно скинутую стюардом. В почтительности кока проступала грубоватая выправка солдата, привыкшего повиноваться. В манерах стюарда улавливался офицерский лоск точных, рассчитанных движений, привычка повелевать. И в то же время от его прилизанной головы с четким пробором веяло чем-то холуйским.
— Итак, Ганс, разбудите меня в двадцать три и можете отдыхать.
Опустилась ночь. На «Везере» зажгли сигнальные огни. Буксировка шла нормально. Дул легкий попутный ветерок. Временами порошил снег, таял на палубе.
Володя отыскал карту в залитых водой ящиках штурманской рубки и вел примитивное счисление пути корабля, хотя это и не входило в его обязанности согласно инструкции, которую он получил от Александра Александровича.
В восемь вечера его пригласили в столовую. Тяжелая морская кружка крепкого кофе, два сандвича и кок, толстый, багровый, сентиментально настроенный, ожидали его появления. Оказывается, Ганс с трудом мог объясниться по-русски.
О-о, когда-то он ошень карашо знал рюский язык! Он даже знал, как нужно варить гречишный каш, который так любит рюский зольдат. Словом, старый толстый немец в свое время где-то под Саратовом кашеварил в лагере военнопленных и от общения с конвоирами вынес некоторые лингвистические навыки и даже приобрел привычку задумываться над тем, что делал. До плена у него не было такой привычки.
Добродушное лицо Володи приоткрыло клапан сдержанности немца. Видимо, он с удовольствием упражнялся в русском разговоре, но ограниченность словаря постоянно уводила его мысли в сторону, разрывая их на куски. И он рассказывал Володе сразу две истории: о плене и о пожаре.
Плен научил его уважать русских. Пожар произошел потому, что не было дисциплины на судне. Русские вовсе не азиаты, как им толковали до войны. Команда «Везера» пила водку, пока они грузились в Таллине. У него была даже мысль не возвращаться из плена в Германию, так ему понравилась Россия. Команда хорошо запаслась в Таллине водкой, матросы пили и в море. Однако его бедная жена очень просила его вернуться к ней и детям, она не представляла себе, как можно жить в холодной России. Ничего удивительного, что в машине произошел взрыв. Ну, и он вернулся домой и с тех пор плавает коком.
А до войны он был неплохим столяром.
Володя с удовольствием выпил кофе, расправился с сандвичами.
К сожалению, Володин аппетит и два сандвича как раз соответствовали соотношению слона к дробине.
Володя почувствовал настоящий голод именно в тот критический момент, когда проглотил последний кусок бутерброда, и принял грустное решение, что просить добавки неприлично. Он поблагодарил немца, но его благодарность целиком относилась к тому, что кок избавил его от необходимости разговаривать по-английски. Что же касается закуски — тут, по Володиному мнению, до благодарности было порядочно далеко.
До конца суток Володя молодцом продержался на мостике, поглядывая на мерцающие по носу огоньки «Оки». Собственно, только двенадцать часов провел он на «Везере», в нечаянном своем капитанстве, а уже с некоторой грустью думал о своей уютной каюте.
Мало-помалу он впал в философское настроение, потом снова помечтал о будущем, но на этот раз усталость придавила собою фантазию и она работала вяло.
К полуночи Володя не заснул стоя только потому, что ему нестерпимо хотелось есть.
— Горохов, — сказал он матросу, заступившему на вахту и успевшему обойти судно. — Я что-то замерз и устал. Постойте на мостике до четырех утра. Следите за «Окой». Нас могут вызвать лампочкой Морзе. Вызовут — немедленно разбудите меня. Если хоть чуть-чуть покажется — дымом пахнет, или крен образовался, или слишком приблизилось встречное судно — немедля будите.